Свекровь распланировала премию невестки на ремонт своей дачи
— На эти деньги мы перекроем крышу на даче, а ты себе еще заработаешь.
Голос свекрови доносился с кухни. Звучал он громко, уверенно и по-хозяйски. Как будто Алла Борисовна находилась в собственной квартире, а не в чужой ипотечной двушке.
Катя остановилась в прихожей, так и не стянув с левой ноги осенний сапог. Плечи ныли от усталости.
В ответ раздалось невнятное бормотание Саши. Муж Кати явно пытался говорить тише.
— Мам, ну давай потом. Катька сейчас со смены придет, с ног валится. Она на складе два месяца без выходных пахала ради этой выплаты. Начнется сейчас скандал.
— И что?
Свекровь возмутилась так искренне, словно сын сморозил несусветную глупость.
— Жена твоя от работы не развалится. Молодая еще. А крыша ждать не будет. Шифер сейчас дорогущий, рабочим платить надо. Я уже с бригадиром поговорила. Утром позвонила, как только ты мне сказал про ее премию. Так что готовьте сумму.
Катя аккуратно скинула сапог. Поставила его на резиновый коврик.
Два месяца она брала дополнительные ночные смены. Сводила накладные, мерзла на сквозняках у открытых ворот зоны погрузки, пила растворимый кофе литрами, чтобы не уснуть за монитором. Приходила домой под утро, когда Саша еще сладко спал. И все ради годовой премии, которую руководство обещало выплатить в двойном размере за переработки. Деньги пришли вчера вечером. Кругленькая сумма.
Катя планировала закинуть ее в счет погашения основного долга по ипотеке. Это сократило бы срок выплат почти на три года.
И вот, оказывается, деньги уже распределены. Причем без ее участия.
Катя повесила плащ на крючок, сунула звякнувший телефон в карман домашних штанов. Сделала глубокий вдох, сгоняя накопившуюся за смену злость. Прошла по узкому коридору и шагнула на кухню.
Алла Борисовна сидела за обеденным столом. Перед ней лежал исписанный тетрадный лист. Свекровь поправила брошь на груди и посмотрела на невестку с фирменным прищуром. Саша жался у окна. Он старательно делал вид, что его очень интересуют припаркованные во дворе машины.
— Доброе утро, Алла Борисовна, — ровно произнесла Катя.
— Явилась, — кивнула свекровь.
— Я вообще-то спать собиралась. С ног валюсь.
— Сон подождет. Дело семейное. Важное. Мой руки и садись.
Катя прислонилась к кухонному гарнитуру. Скрестила руки на груди, даже не пытаясь пройти к раковине.
— Я уже слышала ваше важное дело из коридора. Кто вам вообще сказал про мою премию?
Алла Борисовна перевела взгляд на сына.
— А что такого? Сашка со мной радостью поделился. Сказал, что у вас теперь деньги свободные появились.
Катя посмотрела на мужа. Саша нервно дернул плечом и попытался улыбнуться. Вышло жалко.
— Кать, ну я случайно проболтался, — забубнил он.
— Случайно?
— Мама с утра позвонила, спросила, как дела на работе. Я и сказал. Чего тут скрывать-то? Мы же одна семья.
— Замечательно.
Катя не сводила с мужа глаз.
— Семья. А с какой стати моя премия, заработанная ночами на холодном складе, вдруг стала свободными деньгами? У нас ипотека. Мы за эту двушку еще пятнадцать лет банку должны. Каждый рубль на счету.
Свекровь нетерпеливо махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.
— Ой, да сдалась вам эта ипотека! Платите и платите, как все люди. От того, что ты сейчас туда эту сумму закинешь, ничего в вашей жизни не поменяется. Как ходили на работу, так и будете ходить. А дача — это другое дело. Это актив!
— Какой еще актив?
— Святое!
Алла Борисовна припечатала ладонью по столу.
— Это родовое гнездо! Там еще твой свекор, царствие ему небесное, яблони сажал. А сейчас крыша совсем прохудилась. Течет прямо на веранду, смотреть страшно. Я смету составила. Вот.
Она пододвинула тетрадный лист на край стола.
— Смотри. Материалы, работа, доставка. Как раз твоя премия все покроет. Еще и на краску для забора останется.
Катя даже не взглянула на бумажку.
— Алла Борисовна, а дача чья?
— Наша! — гордо заявила свекровь.
— По документам. Чья она по документам?
Свекровь недовольно скривила губы. Ей явно не нравился тон невестки.
— Моя. Но это только на бумаге. А так все общее. Вы же туда каждые выходные летом ездите! Шашлыки трескаете! Воздухом свежим дышите! Должны вкладываться в ремонт. Кто, если не дети?
Катя прекрасно помнила это «общее». Дача действительно принадлежала свекрови. Загородный участок с добротным кирпичным домом в хорошем поселке. И переписывать ее или хотя бы делить доли Алла Борисовна категорически отказывалась. Зато как приезжать батрачить на грядках — так это «наш семейный долг». Как скидываться на новый забор в прошлом году — «вы же там отдыхаете».
А когда Катя однажды заикнулась, что хочет посадить пару кустов роз вместо бесконечных грядок с луком, ей четко указали на место.
«Вот купишь свою землю, там и будешь хозяйничать. А тут я решаю», — так тогда сказала Алла Борисовна при всех гостях.
— Мы ездим туда работать, — поправила Катя.
— Да что ты говоришь!
— То и говорю. Саша каждые выходные там спину гнет. То теплицу ставит, то дрова колет, то навоз таскает. А шашлыки мы покупаем на свои деньги и жарим их в перерывах между грядками.
— Ну так для себя же стараетесь! — взвилась свекровь.
Она аж подалась вперед, опираясь грудью на стол.
— Дача потом кому достанется? Сашке! И тебе, между прочим, как законной жене!
— Да что вы говорите?
Катя сымитировала крайнее удивление.
— А мне казалось, у Саши есть родная сестра. Оля. У которой двое детей и большие запросы.
Алла Борисовна слегка запнулась. Ее взгляд забегал.
— Оля — девочка. Ей помощь нужнее. У нее муж мало зарабатывает, крутится как белка в колесе, а толку ноль.
— Вот именно.
Катя кивнула.
— Оля — девочка. И дача в итоге отойдет ей и ее детям, вы же сами соседке проболтались весной. Мы это обе прекрасно понимаем. А Саша там просто бесплатная рабочая сила. И я вместе с ним. Так что извините, Алла Борисовна. Никакой крыши за мой счет не будет.
Свекровь аж затряслась от возмущения.
— Какая же ты меркантильная, Катька! Все под себя гребешь! Я сына растила, ночей не спала! А его жена теперь копейки для родной матери жалеет!
— Копейки?
Катя усмехнулась.
— Вы там смету на такую сумму накатали, что люди месяцами на нее живут. Я за эти деньги здоровье гробила. У меня спина отваливается и синяки под глазами такие, что тональным кремом не замажешь.
— А тебе куда такие деньжищи?
Свекровь перешла в открытое наступление.
— На шмотки спустить удумала? Или в салон красоты пойдешь? Так тебе в твоем возрасте уже о семье думать надо, а не тряпки скупать.
Вон, морщины уже пошли от твоих смен.
Катя даже не разозлилась. Наглость ситуации казалась ей какой-то сюрреалистичной. Человек пришел в ее дом, требует ее заработок и при этом еще пытается оскорблять, сидя за ее же столом.
— Я вам русским языком сказала. У нас долг за квартиру. Деньги пойдут на досрочное погашение. Точка.
Алла Борисовна резко повернулась к сыну.
— Саша! Ты посмотри на нее! Она же мать твою ни во что не ставит! Я к ним со всей душой, с готовым планом пришла. Бригадиру задаток пообещала! Перед людьми позориться теперь? А она мне в лицо плюет!
Саша отлип от подоконника. Подошел к столу. Вид у него был жалкий и потерянный.
— Кать, ну правда, — заныл он.
— Что правда, Саша?
— Ну давай часть дадим. Хоть половину. Мама же уже с мужиками договорилась. Перед бригадиром неудобно. Он сосед наш по даче, засмеет ведь.
Катя посмотрела на мужа. Внимательно и тяжело.
— А ты, значит, маме пообещал? Сказал, что я отдам?
Саша отвел глаза и принялся ковырять ногтем столешницу.
— Ну… она спросила, сколько тебе перевели. Я назвал цифру. Она обрадовалась, говорит, как раз на крышу хватит. Я не мог ее расстроить. Ты же знаешь, у нее давление скачет чуть что.
— Понятно.
Катя устало потерла переносицу.
— Твое обещание, Саша, — твои проблемы. Хочешь спонсировать ремонт чужой дачи — бери подработки, копи и отдавай.
— Ты как с мужем разговариваешь?! — снова влезла свекровь.
Катя сделала шаг к столу. Достала из кармана домашних штанов телефон. Разблокировала экран.
— Ты кому звонить собралась?
Алла Борисовна настороженно приподнялась на стуле.
— Никому.
Катя открыла банковское приложение. Она увидела баланс зарплатной карты. Круглая сумма с нулями.
Она нажала на раздел кредитов. Выбрала счет ипотеки.
— Кать, ты чего делаешь?
Саша вытянул шею, пытаясь заглянуть в экран через ее плечо.
— То, что планировала с самого начала.
Она вбила в окошко всю сумму до копейки. Ткнула кнопку «погасить досрочно». Экран на секунду завис. Затем появилась зеленая галочка. Долг за квартиру стал меньше. Баланс карты обнулился.
Катя заблокировала телефон и положила его на стол рядом со сметой свекрови.
— Все.
— Что все? — не поняла Алла Борисовна.
— Денег нет.
Свекровь недоверчиво сощурилась.
— Как это нет? Куда они делись? Ты меня за дуру не держи!
— В банк ушли. Я только что всю премию за ипотеку закинула.
На кухне стало неестественно тихо. Только за окном проехала машина, шурша шинами по мокрому асфальту, да холодильник тихо загудел в углу.
Алла Борисовна уставилась на черный экран телефона Кати, словно это была граната без чеки.
— Ты… ты врешь! — выдохнула она.
— Зачем мне врать? Могу выписку показать.
Катя пожала плечами.
— Так что извините, Алла Борисовна. Ремонт крыши отменяется. Придется вам как-то своими силами справляться. С вашей пенсии, например. Или пусть Сашка кредит возьмет на свое имя. Он же бригадиру обещал, ему и расхлебывать. Или Олю попросите. Она же наследница, пусть инвестирует в будущую недвижимость.
Лицо свекрови перекосило. Она схватила со стола свою тетрадную смету, смяла ее в кулаке с громким хрустом бумаги.
— Да как ты посмела?! Я же все распланировала!
— Вы планировали чужие доходы. Это дурная привычка.
— Ах ты дрянь ушлая!
Свекровь сорвалась на крик, вскакивая со стула так резко, что тот отлетел назад и ударился о кухонный гарнитур.
— Саша! Саша, ты видел?! Она нас ни в грош не ставит! Выставила родную мать дурой перед соседями!
Саша стоял красный и растерянный. Он явно не ожидал, что жена пойдет до конца.
— Кать, ну ты вообще…
Он выдавил из себя слова с трудом.
— Ну зачем так резко? Можно же было обсудить нормально. Найти компромисс. Зачем сразу переводить все подчистую?
— Мы и обсудили.
Катя смотрела на него без капли жалости.
— Я приняла решение. Деньги мои. Квартира общая. Ипотека тоже общая, хотя первый взнос давали мои родители, если ты забыл. Я свою часть долга закрыла. Радуйся, муж. Мы теперь меньше должны.
Алла Борисовна яростно запихала скомканную бумажку в карман кофты.
— Ноги моей больше в этом доме не будет! — рубанула она, направляясь в коридор.
— Как скажете, — легко согласилась Катя. — Я вас провожать не буду. Сил нет.
Свекровь ничего не ответила. Она пулей вылетела в прихожую. Зашуршала курткой, злобно затопала ботинками. Створка входной двери захлопнулась с такой силой, что с вешалки сорвался и упал на пол Сашин зонт.
Саша тяжело оперся руками о столешницу.
— Кать. Мама теперь до Нового года не будет с нами разговаривать.
Катя подошла к плите и включила чайник. Щелкнула кнопка.
— И на дачу нас летом не пустит, — добавил муж обиженным тоном, подбирая зонт.
— Какое горе.
Катя насмешливо фыркнула.
— Придется летом на озеро ездить отдыхать, мясо жарить. Вместо того чтобы чужую картошку полоть все выходные. Прямо не знаю, как мы это переживем.
Она достала из шкафчика чашку. Внутри не было ни вины, ни сожалений. Деньги ушли банку, баланс обнулился. Но впервые за долгие годы Катя чувствовала себя по-настоящему хозяйкой своей жизни, а не придатком к чужим планам.
Прошло три недели.
Алла Борисовна действительно не звонила. Саша первые дни ходил мрачный, вздыхал по углам. Пару раз пытался завести разговор о том, чтобы взять небольшой заем в приложении и все-таки отправить маме хоть сколько-то на шифер.
Катя пресекла это сразу.
Она просто сказала, что из общего бюджета на это не пойдет ни копейки. Хочет брать — пусть берет на себя, платит со своих личных денег на обеды и сам выкручивается. Саша быстро прикинул перспективы остаться без карманных денег, передумал и тему закрыл.
А ближе к маю свекровь вдруг позвонила сама.
Набрала номер сына в субботу утром, когда они только сели завтракать. Ни слова не сказала про крышу, про потерянную премию и про ссору. Тон был такой, словно ничего не произошло.
Просто жестко поинтересовалась, когда они приедут перекапывать огород под помидоры.
Саша включил громкую связь. Катя сидела напротив с овсянкой и книжкой.
Она молча покачала головой, глядя мужу прямо в глаза, и одними губами произнесла: «Нет».
Саша вздохнул. Потер лоб.
— Мам, мы ни в эти, ни в следующие выходные не приедем. Дела у нас в городе.
В трубке повисла долгая пауза. Было слышно, как свекровь шумно дышит в микрофон.
— Ну и сидите в своей Москве!
Алла Борисовна рявкнула так, что динамик телефона хрипнул.
— Сама вскопаю! Здоровье положу, но вскопаю! Пусть вам стыдно будет!
Она сбросила вызов. Пошли короткие гудки.
Катя невозмутимо перевернула страницу книги и отпила кофе. А через пару дней соседка проболталась, что крышу Алла Борисовна чинила на пару с Олиным мужем. Копать огород они, видимо, тоже будут вместе.
Впрочем, Катю это уже совершенно не касалось.