Теперь её дом — это крепость, а не гостиница.
— Мы приедем завтра с утра — встречайте.
Утренний поезд в 7:20.
Оксана, присев на край дивана, всё ещё не отрывала взгляд от экрана телефона, словно ожидала, что появится продолжение сообщения.
Но после этих слов собеседница просто отключилась.
Ни просьбы «можно?», ни «неудобно ли вам?» — только короткое, почти приказное сообщение.
Гудки.
И всё.
Это была Ирина, её двоюродная сестра, с которой они давно не поддерживали связь.
Оксана не ждала этого звонка.
Сестра звонила только тогда, когда ей что-то было нужно.
Просто так — такого никогда не случалось.
В животе что-то зашевелилось — ребёнок будто откликнулся на настроение матери.
Владимир, её муж, ещё оставался на работе.
Она автоматически начала просматривать план на завтра: магазины, приготовление еды, нужно успеть записаться к врачу.
И теперь — нежданные гости из семьи.
Оксана уже понимала: в свою квартиру она их не пустит.
Пусть будет скандал, пусть обижаются.
Но никак не сейчас.
Оксана не случайно так остро восприняла звонок Ирины.
Прошлый визит родственников отложился в памяти до мельчайших деталей — и ничем приятным.
Это случилось около пяти лет назад.
Тогда Оксана жила с родителями в небольшой трёхкомнатной квартире.
Обычная планировка советского типа: одна проходная комната, Оксанина спальня и комната родителей.
И в тот раз в их дом ворвались — именно так — тётя Тамара и её дочь Ирина.
Сначала казалось, что они пробудут пару дней, но в итоге остались почти на неделю.
Тётя Тамара была старшей сестрой матери — Ларисы Анатольевны.
В семье к ней относились с опаской.
Она говорила громко, требовала много, командовала так, будто она хозяйка дома, а не гостья.
Папа Оксаны — Игорь Сергеевич — с первых дней ушёл «в гараж» и не появлялся весь их визит, а мама суетилась на кухне, будто к ней приехала сама королева.
Ирина поселилась в комнате Оксаны, а тётя Тамара заняла проходную комнату, хотя никто не спрашивал.
С самого начала Ирина вела себя как хозяйка: вынимала одежду из шкафа, пользовалась кремами Оксаны, копалась в её косметичке.
— Да что ты, я же только попробовать, — улыбаясь, говорила она, накручивая тушь Оксаны на ресницы. — Всё равно у нас таких нет.
— У вас тут классно!
Потом началось большее:
— А можно я сегодня надену твой вот этот костюм?
Смотри, как на мне сидит — идеально!
Честно, тебе он не идёт.
Оксана пыталась возразить, но вмешивалась тётя Тамара:
— А что тут такого?
Вы же сестры.
Нужно делиться.
Вам, я вижу, всего хватает.
А у нас не разгуляешься.
Лариса Анатольевна при этих словах виновато опускала глаза:
— Ну, Оксанька… Это же родня.
У них сейчас действительно сложный период.
Терпите.
В итоге Оксана просто спрятала часть своих вещей в родительской спальне, а некоторые отдала.
Самым трудным было ощущение: ты в своём доме, но чувствуешь себя чужой.
Постоянно под контролем, в напряжении.
С тех пор прошло пять лет.
Оксана вышла замуж за Владимира, устроилась работать в дизайнерское бюро, где смогла раскрыть свой талант, и недавно они переехали в новую квартиру — светлую, с большими окнами и гостиной её мечты.
Ждали ребёнка.
Жили спокойно. Без визитов.
Жили спокойно.
Без нежданных визитов.
И вот теперь — это.
Слово «сюрприз» прозвучало в ушах словно насмешка.
Она сразу поняла: в этот раз ситуация будет иной. *** Владимир подъехал за Оксаной вечером, как обычно, вовремя, с кофе и её любимым печеньем в коробке. — День не задался? — спросил он, глядя на неё. — Звонила Ирина.
Завтра приедут.
Утренним поездом.
В семь двадцать.
Без приглашения.
Без вопроса «можно ли?».
Просто: «Встречайте.
Сюрприз». — Она рассказывала спокойно, но в голосе слышалась обида, которую она больше не пыталась скрывать. — Они к тебе? — Я даже не поняла.
Просто поставили перед фактом.
Думаю, поедут к маме, они её адрес помнят.
Мой — нет.
И слава богу. — Пусть едут туда, — спокойно произнёс Владимир, ведя машину домой. — Ты не железная.
И тем более не обязана быть гостиницей по первому зову.
И вообще тебе нельзя нервничать.
Сюрприз — это когда приносят цветы, а не чемоданы у порога.
Они ехали в машине, а за окном Полесское шумело и мерцало, но внутри было спокойно.
Рядом был человек, который не потребует от неё быть «хорошей девочкой».
Он защищал.
Он понимал.
Он был рядом.
На следующий день, в субботу, телефон прозвенел рано. — Ты что, спишь?
Мы на вокзале.
Почему не встречаешь? — в трубке прозвучал раздражённый голос Ирины. — Доброе утро, Ирина, — спокойно ответила Оксана, потягиваясь. — Да, ещё спала.
Владимир уже ушёл на работу.
Я тоже сейчас собираюсь.
Придётся вам вызвать такси. — А твои родители? — Не знаю.
Вчера не созванивались.
Наверное, дома.
Позвоните им. — То есть ты даже не предупредила? — Вы меня не просили.
Просто сообщили, что приедете. — Ну, я же звонила! — Да.
Позвонили.
Но не узнали, можем ли мы встретить вас.
У каждого свои планы, Ирина.
У меня не гостиница.
Оксана отключилась и глубоко вздохнула.
Как же просто оказалось не бояться казаться неудобной. *** Тем временем на другом конце Полесского, в трёхкомнатной квартире с балконом, заставленным банками с засолками, Лариса Анатольевна металась между кухней и коридором.
Телефон звонил с утра, и каждый звонок заставлял её сердце сжиматься. — Мы на вокзале.
Нас никто не встретил! — возмущённо заявила Тамара, едва Лариса Анатольевна подняла трубку. — Почему вы не предупредили? — растерялась Лариса. — Игорь пошёл за хлебом, скоро вернётся и поедет за вами.
Или лучше вызывайте такси, так быстрее.
С дороги, наверно, устали… — Мы не просто устали, мы обижены!
Ника с Михаилом еле отпрашивались с работы.
И никто нас не ждал.
Лариса Анатольевна бросила трубку и в панике стала раскладывать на стол всё, что было в холодильнике.
Время для сложных блюд уже прошло, но стол выглядел достойно: пирог, варенье, салат, куриные котлеты, маринованные огурцы из запасов.
Когда Тамара вместе с Ириной и её супругом появились в дверях — уставшие после дороги, с недовольными лицами и чемоданами на колёсах, Лариса Анатольевна ответила натянутой улыбкой: — Проходите, пожалуйста.
Извините, что не встретили вас.
Совсем неожиданно.
Нужно было предупредить. — Мы два часа простояли на вокзале.
Никого не было.
Родственники, — добавила Ирина, внимательно осматривая комнату.
Всё напоминало те прежние времена.
Тамара критиковала, Ирина обижалась, а Михаил молча щёлкал пальцем по телефону и зевал, делая вид, что его это не касается.
К вечеру Лариса Анатольевна сидела на краю кровати в спальне, измученная и уставшая.
Игорь Сергеевич стоял рядом, смотря на неё исподлобья. — Может, Оксана заберёт их к себе?
Там просторнее, — произнёс он с неуверенностью. — Не возьмёт, — вздохнула Лариса. — У неё и так… всё сложно.
Она беременна.
Работает.
Я ничего не сказала ей.
Не хотела тревожить.
Да и… она не должна снова это терпеть.
Тем временем гости уже разложили вещи.
Ирина между делом заметила: — У Оксаны красивая квартира, слышали.
Центр, новостройка.
Наверное, там было бы веселее нам. — А то здесь… тесно, — добавила Тамара, тоже с явной тонкой насмешкой.
Лариса Анатольевна лишь кивнула, не находя слов.
Всё повторялось.
Будто время замкнулось в круг. *** В воскресенье, как и планировалось, Оксана с Владимиром пригласили гостей к себе — всего на один вечер.
Ирина, войдя в квартиру, с удивлением огляделась вокруг.
Высокие потолки, панорамные окна, интерьер выполнен в светлом скандинавском стиле минимализма.
Очень уютно и со вкусом. — Вот это да, — протянула Ирина с явным восхищением. — Оксана, ты молодец.
Как из журнала.
Мы бы с Михаилом тут и пожили.
Гораздо веселее, чем у стариков.
Тамара тоже внимательно осматривалась, будто на экскурсии: — Ну, зять, как вы тут устроились?
Ипотеку взяли, наверное?
Или подарок получили?
Владимир кивнул, будто не услышал вопроса, а Оксана в это время пригласила всех к столу.
Разговор шёл с трудом.
Ирина рассказывала, какие выставки они посетили, как им не хватает культурной среды.
Тамара жаловалась на соседей, магазины, погоду.
Михаил с удовольствием ел.
Владимир поддерживал беседу из вежливости, но было заметно, что он часто смотрит на Оксану: она держалась, хотя и уставала.
Когда часы показали семь вечера, Владимир встал, собрал пустые тарелки и спокойно произнёс: — Ну что ж, вечер удался.
Пора расходиться.
Оксане завтра на работу, ей нужно отдохнуть.
Беременность — дело серьёзное.
Тамара приподняла бровь: — Мы думали, может, сегодня останемся у вас переночевать?
Чтобы не возвращаться обратно. — К сожалению, такой возможности нет, — мягко, но твёрдо ответил Владимир. — К тому же завтра утром у нас приём у врача.
Они проводили гостей, закрыли дверь, и в квартире воцарилась тишина.
Впервые за весь день — по-настоящему. *** Но эта тишина продержалась недолго.
В понедельник после обеда прозвучал звонок от отца. — Оксана, приезжай.
Маме плохо.
Вызвали скорую помощь.
Владимир с Оксаной сразу же отправились туда.
Подъехав, они заметили у подъезда «скорую», рядом с которой стояла соседка и махала рукой.
В квартире мать лежала на диване, бледная, с влажным платком, приложенным к лбу.
Тамара и Ирина сидели рядом, растерянные и молчаливые.
Врач подошёл к Оксане и передал ей рецепт: — Ничего серьёзного.
Повышенное давление, организм истощён.
Нужно отдохнуть, принимать витамины, обеспечить тишину.
В её возрасте не стоит пытаться переутомляться.
Оксана приблизилась к матери и взяла её за руку.
Женщина посмотрела на неё затуманенным взглядом и с трудом произнесла: — Всё хорошо, доченька.
Я просто… устала.
Владимир подошёл ближе, остановился у двери и спокойно обратился к Тамаре: — Послушайте… Может, уже достаточно?
Лариса Анатольевна приболела, ей необходим покой, а вы ведёте себя так, будто на отдыхе. — Что? — вспыхнула Тамара. — Значит, мы мешаем?
Оксана тут же вступила в разговор, её голос был твёрдым и спокойным: — Мама устала.
Ей действительно плохо.
Мы больше не можем позволить вам здесь оставаться.
Пожалуйста, отдайте паспорта — мы купим билеты на поезд.
Или, если хотите остаться в Полесском, переезжайте в гостиницу. — Но у нас билеты в театр на послезавтра! — возразила Ирина. — Театр — это здорово, — согласилась Оксана. — Но не за счёт здоровья других.
Тамара шумно выдохнула, но не стала спорить.
Ирина отвернулась к окну.
В комнате воцарилась тяжёлая тишина.
***
Оксана стояла у кухонного окна и наблюдала, как отец неспешно направляется в аптеку за лекарствами.
В это время Владимир сидел за столом с ноутбуком, бронируя билеты. — Завтра утром, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана. — Быстрее не получилось.
Купим билеты сами, чтобы быстрее уехать.
Оксана кивнула.
В другой комнате Тамара с Ириной шептались, ворчали вполголоса.
Слышались звуки открывающихся шкафов и собираемых вещей.
Лариса Анатольевна лежала в комнате, подложив под голову подушку повыше.
Она больше не пыталась вставать, суетиться или участвовать. — Мама… — Оксана села рядом. — Теперь отдыхай.
Больше никакого «потерпим».
Договорились?
Лариса Анатольевна кивнула.
В её глазах появилась благодарность.
Оксана обняла её и почувствовала: всё стало на свои места.
Позже, когда Владимир вез гостей на вокзал, Ирина ещё попыталась язвить: — Не думала, что вы такие.
Билеты купили — будто выгоняете.
Владимир спокойно ответил, глядя в зеркало заднего вида: — Всё.
Больше никаких визитов.
Навязываться без спроса — это неправильно.
Тамара фыркнула, но молчала.
На вокзале попрощались сухо.
Ни объятий, ни обещаний «навестить».
Вечером Оксана долго сидела в тишине, укутавшись в плед.
Она смотрела, как вечер опускается на Полесское, и ощущала лишь одно: внутри больше не тревоги.
Её дом — её крепость.
Её мама — под защитой.
А её ребёнок появится на свет в мире, где есть право сказать «нет».