Утро началось как обычно. Ирина стояла у плиты, помешивая кашу, и слушала шаги за спиной. Тяжёлые, раздражённые шаги — они уже давно такие.
«Что это?»
Андрей держал в руках упаковку сосисок. Его лицо вытянулось, а брови сошлись.
«Сосиски», — спокойно ответила Ирина. «Я хотела приготовить их на завтрак.»
«Триста двадцать рублей за одну упаковку. Ты серьёзно?»
«В составе хорошие ингредиенты. Никакой сои и искусственных добавок.»
«Кто я — Рокфеллер?» — Андрей бросил пачку на стол. «Я даю тебе двадцать тысяч в месяц. Двадцать тысяч! А ты тратишь деньги на такие сосиски.»
Ирина повернулась к нему. Её глаза остались мягкими, а голос спокойным.
«Андрей, их восемь. Нам хватит на три дня.»
«Покупай те, что стоят сто пятьдесят. Есть совершенно обычные.»
«Ты сам говорил, что дешёвые — сплошная химия.»
«Я могу сам купить себе хорошую еду. Это я зарабатываю деньги.»
Ирина снова повернулась к плите. Каша начинала пригорать. Её рука механически водила ложкой по кругу.
«Я тоже раньше работала», — тихо сказала она.
«Раньше работала. Теперь дома сидишь. Какой был смысл в твоей работе вообще? Копейки зарабатывала.»
Это был старый спор. Год назад Андрей решил, что жене не стоит выходить из дома. Сначала он говорил о том, что хочет уюта и горячего ужина. Потом просто перестал что-либо объяснять.
«Я могла бы вернуться,» — сказала Ирина, переставляя кастрюлю на холодную конфорку. «Я могла бы позвонить и спросить.»
«Нет. Обсуждение окончено.»
Андрей сел за стол. Перед ним лежал подогретый со вчерашнего дня стейк из телятины. Восемьсот рублей за четыреста граммов.
«Хочешь каши?» — спросила Ирина.
«Ты же знаешь, я такое не ем.»
Она села напротив и ела молча, не поднимая глаз.
«Сегодня оплатишь коммуналку», — небрежно сказал Андрей. «Четыре тысячи двести. Из твоего бюджета.»
«Из этих двадцати тысяч?»
«А за какие ещё деньги? Я даю тебе деньги на хозяйство. Коммуналка — это хозяйство.»
«Андрей, после оплаты останется пятнадцать тысяч восемьсот на продукты. На весь месяц.»
«Тогда трать их разумнее.»
Он встал из-за стола. Как обычно, тарелку не убрал.
«И все чеки собирай», — крикнул он из прихожей. «Я их сегодня проверю.»
Дверь хлопнула. Ирина осталась недвижима, глядя на остатки телятины на его тарелке.
Потом она встала и убрала со стола.
В тот вечер позвонила Ольга.
«Как дела?»
«Всё хорошо», — автоматически ответила Ирина. «Всё нормально.»
«Ты врёшь.»
«Оль, ну хватит.»
«Я знаю твой голос с детства. Ты врёшь. Что он опять сделал?»
Ирина некоторое время молчала. Затем она наконец рассказала ей о колбасах, о телятине и о двадцати тысячах рублей, которые должны были покрыть ещё и коммунальные счета.
— Подожди, — сказала Ольга, явно что-то считая в уме. — Сколько он зарабатывает?
— Я точно не знаю. Он говорит — пятьдесят тысяч.
— И он даёт тебе двадцать тысяч на всё, а сам ест стейки по восемьсот рублей?
— Ну, он же зарабатывает деньги.
— Ира, ты себя слышишь?
— Да.
— И тебя это устраивает?
Ирина долго молчала. За окном быстро сгущались сумерки. Где-то рядом проехала машина, заскрипели тормоза.
— Я не знаю, что делать, — наконец сказала она.
— Начни с того, чтобы узнать, куда уходят деньги.
— Как?
— Как угодно. Выписки, чеки. Ты ведь убираешь у него в кабинете?
— Да, но там всё заперто.
— Тогда жди, пока не будет закрыто.
Разговор закончился. Ирина отложила трубку. У неё было тяжело и пусто на душе — странное чувство, к которому она привыкла за последний год.
Может, она и правда плохо обращается с деньгами. Может, ей надо научиться экономить. Может, Андрей прав, и всё дело в ней.
Она попробует. Она очень постарается.
Две недели Ирина записывала каждую покупку и каждый рубль. Записывать было почти нечего: самые дешёвые крупы, овощи по акции, мясо — только по скидке. И всё равно денег не хватало.
— Ты опять купила лук? — Андрей пришёл с работы в ужасном настроении. — Я же сказал тебе, что не люблю лук.
— Это для супа.
— Какой суп?
— Борщ. Ты ведь его любишь.
— Я люблю настоящий борщ, а не эту бурду из дешёвых продуктов.
Ирина молча резала хлеб. Он стоил тридцать восемь рублей — самая дешёвая буханка в магазине.
— А где ты взяла этот хлеб?
— В «Пятёрочке».
— Ты называешь это хлебом? Это… — Андрей поморщился. — Забудь. Неважно.
Он ушёл в свой кабинет. Ирина услышала, как щёлкнул замок.
Тем вечером он вышел купить сигареты. Кабинет оставил незапертым — видимо, спешил.
Ирина зашла только протереть пыль. Честно. Искать она ничего не собиралась.
Но на виду лежала открытая папка, из неё торчали бумаги. Сверху лежала банковская выписка.
Семьдесят восемь тысяч рублей.
Его зарплата за прошлый месяц.
Не пятьдесят тысяч.
Ирина опустилась на стул. Она снова и снова перечитывала цифры. Вот зарплата. Вот расходы. А вот перевод сорока тысяч рублей.
Каждый месяц.
Получатель: А.С.
Кто такой А.С.?
Внизу хлопнула дверь. Ирина быстро положила бумаги обратно, как они лежали. Она вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.
— Что ты там делала? — спросил Андрей в коридоре.
— Пыль вытирала.
— В моём кабинете?
— Ты сам говорил, что там пыльно.
Он посмотрел на неё подозрительно, потом отвернулся.
— Ужин готов?
— Через десять минут.
Ирина пошла на кухню. Руки совершали привычные движения, но мысли были заняты совершенно другим.
Сорок тысяч рублей.
Каждый месяц.
Куда они уходили?
Кому?
— «А.С.», — повторила Ольга. — «Инициалы.»
— Да.
— Ты знаешь кого-то с такими инициалами?
Ирина задумалась, вспоминая имена и лица друзей, коллег и родственников Андрея.
— Его сестру зовут Вера Сергеевна, — вдруг сказала она.
— Фамилия?
— Артамонова. Это её фамилия по мужу.
— А.С. Артамонова. Подходит.
— Но зачем он переводит сестре сорок тысяч рублей в месяц?
— Вот это тебе и нужно узнать.
Ольга говорила чётко и уверенно. Ирина слушала и ощущала, как в груди зарождается нечто похожее на надежду.
— Может, я ошибаюсь, — сказала она. — Может, это кто-то другой.
— Может быть. А может и нет. Ира, тебе надо знать правду.
— Это мой муж.
— И что?
— Я должна ему доверять.
— Доверие — это когда тебя не заставляют есть дешёвую колбасу, пока сам он объедается телятиной.
Ирина молчала.
— Прости, — сказала Ольга мягче. — Я не хотела быть резкой. Но пойми: если он что-то от тебя скрывает, ты имеешь право знать.
— Хорошо. Я подожду и буду наблюдать.
— Только не жди слишком долго.
Разговор был окончен. Ирина сидела на кухне, глядя на чек, который оставила на столе.
Четыреста тринадцать рублей за три дня продуктов.
Ей ещё предстояло заплатить за интернет, телефон и воду.
Семьдесят восемь тысяч рублей.
Сорок тысяч уходило неизвестно куда.
Двадцать тысяч доставалось ей.
Оставалось восемнадцать тысяч.
На что он тратил восемнадцать тысяч рублей?
На сигареты, телятину и бензин?
Суммы не сходились.
Ответ пришёл через неделю.
Ирина вернулась с рынка раньше обычного. Овощи были дешевле, и очередей не было. Она открыла дверь тихо — не хотела будить мужа, который взял выходной.
Потом она услышала голоса.
— Ты же обещал мне!
Это был женский голос — резкий и требовательный.
— Я делаю всё, как обещал, — ответил Андрей. — Я перевожу деньги каждый месяц.
— Сорок тысяч! Этого мало!
Ирина застыла в прихожей. Пакеты с продуктами болезненно тянули руки, но она не двигалась.
— Вера, у меня есть жена. У меня семья.
— Твоя жена — паразит. Сидит дома и ничего не делает.
— Она следит за домом.
— На какие деньги? На те крохи, которые ты ей бросаешь? Андрей, очнись. Она тебя использует.
Ирина медленно и тихо поставила пакеты на пол и пошла в гостиную.
— Мне нужно ещё пятьдесят тысяч, — говорила Вера. — На крышу. Я не смогу сдавать дом без крыши.
— Где я возьму пятьдесят тысяч?
— Продай что-нибудь. Например, машину.
— Она мне нужна.
— А мне что делать? У меня ещё кредит, стройка стоит. Ты же мой брат!
Ирина вошла в комнату. Андрей стоял у окна. Вера сидела в кресле — полная рыжеволосая женщина с плотно сжатыми губами.
«Добрый день», — нейтрально сказала Ирина.
Вера обернулась.
«О, вот ты где.»
«Ира, всё не так, как ты думаешь…» начал Андрей.
«Я тебя слышала. Сорок тысяч рублей в месяц на строительство её дома и выплату её кредита.»
«Она подслушивала!» — вскочила Вера. «Андрей, ты видишь? Она даже подслушивает разговоры!»
«Я зашла в свою квартиру», — медленно и чётко сказала Ирина, — «и услышала ваш разговор. Это не подслушивание.»
«Твоя квартира?» — рассмеялась Вера. «Эта квартира оформлена на твою мать. Ты здесь никто.»
«Хватит, Вера.» — Андрей сделал шаг вперёд. — «Ира, давай обсудим всё спокойно.»
«Спокойно?» — посмотрела на него Ирина. — «Целый год ты давал мне двадцать тысяч рублей на всё. Ты устраиваешь сцены из-за колбасы. Критикуешь каждую мою покупку. А тем временем переводишь сорок тысяч рублей своей сестре? Чтобы строить ей дом?»
«Она строит…»
«А я должна экономить на еде?»
«Ты не понимаешь. Вера одна. Ей некому помочь.»
«У неё есть муж.»
«Они развелись.»
«А мне-то какое до этого дело?»
Вера опять перебила.
«Послушай меня. Мой брат тебя кормит, одевает, крышу над головой даёт, а ты ещё смеешь жаловаться?»
«Крышу?» — Ирина повернулась к ней. «Эта квартира принадлежит моей матери.»
«Ну и что? Андрей платит ей.»
«Платит? Он берёт деньги из того бюджета, который якобы ‘даёт’ мне.»
«Какая разница?» — пренебрежительно махнула рукой Вера. «Разводись, если такая умная. Он найдёт нормальную женщину, которая будет знать благодарность.»
«Вера!» — повысил голос Андрей.
«Что значит, ‘Вера’? Я просто правду говорю. Она тебя тянет вниз. Она сидит дома уже год и ничего не делает, а ты всё равно её содержишь!»
Ирина посмотрела на мужа.
Она ждала, что он что-нибудь скажет.
Что возразит.
Что заступится за неё.
Андрей молчал.
«Я поняла», — тихо сказала Ирина.
Она пошла на кухню, поставила чайник и набрала номер.
«Алло, Ольга.»
«Ира? Что случилось?»
«Ты была права. Деньги шли его сестре — на дом и на кредит.»
Повисла пауза.
«Вот дрянь.»
«Она сейчас здесь. Назвала меня нахлебницей и сказала развестись.»
«А он?»
«Он молчит.»
«Ира, слушай внимательно. Квартира на кого оформлена?»
«Мама оформила её на себя.»
«Значит, у него ровно… ноль прав там жить. Поняла?»
Ирина ничего не сказала. В голове было пусто и холодно.
«Ты меня слышишь?»
«Да.»
«Ничего глупого не делай. Я сейчас приеду.»
«Нет. Не надо. Я сама справлюсь.»
«Ира…»
«Правда. Я тебе позвоню, если что-то случится.»
Она закончила разговор. Чайник засвистел и сам выключился. Ирина налила кипяток в чашку и стояла, глядя на пар.
Сорок тысяч рублей.
Каждый месяц.
Год.
Почти полмиллиона рублей.
Ради дома сестры, которая называла её паразитом.
Гнев поднялся из какой-то глубины внутри неё—холодный и ясный.
Не тот гнев, что кричит или бьёт.
А тот, что думает.
Ирина вернулась в гостиную.
Вера и Андрей замолчали, когда увидели её.
«Вот что сейчас произойдет», — спокойно сказала Ирина. — «Вера, ты немедленно покидаешь эту квартиру.»
«Что?»
«Ты меня слышала.»
— Андрей! — Вера повернулась к брату. — Ты позволишь ей так со мной разговаривать?
Андрей хотел что-то сказать, но Ирина его перебила.
«Андрей, ты тоже уходишь. Сегодня.»
— Ира, ты с ума сошла. — Он сделал шаг к ней.
— Нет. Впервые за год я мыслю совершенно ясно.
— Это мой дом!
— Это дом моей матери. Квартира записана на неё. Ты здесь гость. Точнее, был гостем.
— Мы женаты!
— Уже недолго.
Вера фыркнула.
— Видишь, Андрей? Я же говорила. Она змея.
Ирина посмотрела на неё.
— Вера Сергеевна, вы за этот год получили от моего мужа почти полмиллиона рублей — на ваш дом и ваш кредит. Пока я экономила на еде. Я считала каждый рубль и выслушивала жалобы на колбасу за триста рублей. И вы ещё смеете называть меня паразитом?
Лицо Веры покраснело.
— Это совсем другое…
— Нет. Это одно и то же. Только настоящим паразитом здесь являешься ты, а я — жертва.
— Андрей! — взвизгнула Вера.
— Довольно! — повысила голос Ирина. — Всё. Вон. Оба.
Андрей сделал шаг к ней.
— Ира, давай поговорим. Без истерик. Я всё объясню…
— Объяснишь это своему адвокату.
— Какому адвокату?
— Твоему, когда я подам на развод.
Он остановился.
В его глазах мелькнуло что-то — страх или удивление.
— Ты… Ты не сделаешь этого.
— Я уже это сделала. В голове. Осталось только оформить документы.
— Ира, мы вместе восемь лет. Всё вот так закончится?
— Ты всё закончила год назад, когда заставил меня уволиться. Когда начал контролировать каждую копейку. Когда решил, что твоя сестра важнее жены.
— Она моя семья!
— А я кто?
Андрей молчал.
— Вот именно, — кивнула Ирина. — Никто. Жилая домработница, которая должна была быть благодарна за двадцать тысяч рублей в месяц.
— Ты всё преувеличиваешь— начала Вера.
— Вон.
Одно слово, твёрдое, как камень.
Вера схватила сумку и вылетела из квартиры.
Андрей остался на месте.
— Ира, я понимаю, что ты злишься…
— Я не злюсь. Я устала.
— Давай поговорим завтра, когда ты успокоишься.
— Завтра соберёшь свои вещи. У тебя есть время до шести вечера.
— Мне некуда идти!
— Иди к своей сестре. Живи в доме, который ты ей строишь.
— Она не достроена!
— Тогда снимай квартиру. Ведь ты зарабатываешь семьдесят восемь тысяч рублей — а не пятьдесят, как говорил мне.
Андрей вздрогнул, как будто его ударили.
— Ты рылась в моих бумагах.
— Я убиралась у тебя в кабинете. Бумаги лежали прямо на столе. Надо было быть осторожнее.
— Это вторжение в личную жизнь!
«Это был наш общий семейный бюджет. Раньше он был общим. Теперь он весь твой. Трать как хочешь.»
Она повернулась и пошла на кухню. Позади послышались шаги — он шел за ней.
«Ира, прошу тебя. Дай мне шанс.»
«Почему?»
«Я изменюсь. Буду давать тебе больше денег. Перестану переводить деньги Вере.»
«Слишком поздно.»
«Почему слишком поздно?»
Ирина повернулась и посмотрела на него—на мужчину, с которым прожила восемь лет. На того, кто раньше дарил ей цветы и читал ей стихи. На того, кто в итоге решил, что она его собственность.
«Потому что дело не в деньгах, — сказала она. — Дело в уважении. Его нет. Никогда не было.»
«Было! Раньше было!»
«Ты притворялся раньше. Или, может быть, я сама себя обманывала. Это больше не важно.»
Развод оформили три месяца спустя.
Андрей попытался выдвинуть некоторые требования, но адвокат Ирины быстро объяснил ситуацию: квартира не являлась совместно нажитым имуществом, больше у
них почти ничего не было, и делить было нечего.
Он переехал к своей сестре—точнее, к матери сестры, в старую двухкомнатную квартиру на окраине города.
Ольга пришла навестить Ирину в день, когда всё было оформлено.
«Ну, как ты?»
«Я в порядке.» Ирина улыбнулась впервые за долгое время. «Чувствую себя странно, но всё хорошо.»
«Что собираешься делать?»
«Я нашла работу. Начинаю на следующей неделе.»
«Молодец.»
«И ещё кое-что. Звонил Денис. Ты помнишь нашего кузена?»
«Конечно. Тот, что работает в недвижимости?»
«Он узнал, что Вера продаёт свой недостроенный дом за полцены.»
Ольга нахмурилась.
«И что?»
«Он предложил помочь мне с покупкой.»
«Почему?»
Ирина посмотрела на сестру.
«Потому что мама оставила мне наследство. Я тебе не рассказывала. Хотела сначала закончить с разводом.»
«Какое наследство?»
«Деньги. Она копила их всю жизнь. Говорила, что это на мою старость.»
Ольга села на диван.
«Сколько?»
«Достаточно, чтобы купить тот дом и достроить его.»
«Ира… ты серьёзно?»
«Абсолютно.»
«Но это дом его сестры! Той самой женщины, которая…»
«Именно так.» Ирина кивнула. «Этой женщины.»
Ольга молчала.
Потом она рассмеялась.
«Ты понимаешь, насколько это невероятно… красиво?»
«Я знаю.»
Денис всё устроил быстро и незаметно.
Вера продавала через агентство, а покупателем значилась подставная фирма. Она так и не узнала, кто купил её недостроенный дом.
Она узнала это позже.
Гораздо позже.
«Мне Павел сказал», — сказал Андрей, когда появился у ворот год спустя.
Ирина была в саду с граблями в руках. За ней стоял дом, теперь уже достроенный, с новой крышей и только что покрашенными стенами.
«Что он тебе сказал?»
«Что ты купила этот дом.»
«Купила.»
«Это был дом Веры.»
«Был. Теперь мой.»
Андрей смотрел на неё. Он похудел и выглядел измождённым. Его куртка была мятая, а сапоги грязные.
«Ира, теперь я всё понял.»
«Что именно ты понял?»
«Что был идиотом. Что должен был тебя ценить.»
« Правильно. »
« Прости меня. Пожалуйста. »
Ирина оперлась на грабли.
— Андрей, ты знаешь, что случилось с Верой?
« Да. » Он поморщился.
— Расскажи. Мне любопытно.
— Она… получила деньги за дом. Половину того, что вложила.
— И?
— Она их потратила. Никто не знает на что. Потом потребовала, чтобы я дал ей ещё денег.
— Полмиллиона рублей?
— Да.
— А что ты ей сказал?
— Что у меня нет таких денег.
Ирина кивнула.
— И теперь она с тобой не разговаривает?
— Она винит меня во всём.
— В чём именно?
— В том, что бросил её. Говорит, что я перестал ей помогать из-за тебя и что развод оставил её ни с чем.
— Любопытная логика.
— Ира, прошу. Можно мне войти?
— Нет.
— Я только поговорить хочу…
— Андрей. — Ирина подняла грабли. — Ты сам уйдёшь или нужна моя помощь?
Он сделал шаг назад.
— Ты изменилась.
— Да. Я изменилась.
— Ты бы никогда не…
— Раньше у меня была надежда. Я верила, что ты поменяешься, и всё будет хорошо.
— А теперь?
— Теперь мне всё равно.
— Но… я тебя люблю!
Ирина долго смотрела на него, потом покачала головой.
— Ты лжёшь. Ты любил меня контролировать, унижать, чувствовать своё превосходство. Это не любовь.
— Я изменюсь!
— Мне всё равно.
— Дай мне шанс!
— У тебя уже был шанс. Ты использовал его, когда держал меня на двадцати тысячах рублей в месяц целый год. Когда ел телятину, а я считала каждую копейку. Когда молчал, пока твоя сестра называла меня паразитом. Шансов больше нет.
— Ира…
— Уходи.
— Мне некуда идти!
— Ты взрослый мужчина. Что-нибудь придумаешь.
Она повернулась и пошла к дому.
Позади неё она услышала, как он закричал:
— Ты пожалеешь об этом!
Ирина не обернулась.
Через год в гости приехала Ольга.
Дом был неузнаваем: аккуратный сад, белый забор и яблони вдоль дорожки.
— Как красиво, — сказала Ольга, выходя из машины.
— Я много над этим работала.
— Ты всё это сама сделала?
— Мне помогал Денис. Кстати, соседи тоже хорошие люди.
Они устроились на веранде. Ирина принесла чай и домашнее варенье.
— Расскажи всё. — Ольга устроилась в кресле. — Как жизнь?
— Хорошо.
— Просто хорошо?
— А что ты хочешь, чтобы я сказала? — улыбнулась Ирина. — Работаю. Забочусь о доме. Читаю книги и занимаюсь садом.
— Ты что-нибудь слышала об Андрее?
— Чуть-чуть. Павел иногда пишет мне.
— И?
— Он живёт у каких-то знакомых. Видимо, пытается встать на ноги.
— А Вера?
Ирина пожала плечами.
— Вера исчезла из виду. Говорят, уехала в другой город с каким-то мужчиной.
— Она бросила брата?
— Похоже на то.
Ольга покачала головой.
— Невероятно. Год просила у него деньги, а потом…
— Она его использовала, как он меня.
— Карма.
— Можно и так сказать.
Они немного посидели молча.
Солнце садилось за деревья, окрашивая небо в розовый цвет.
— Ты о чём-нибудь жалеешь? — вдруг спросила Ольга.
— О чём?
— Об Андрее. О браке. О том, как всё закончилось.
Ирина задумалась.
«Я жалею о тех восьми годах. Я могла бы прожить их по-другому. Но я не жалею, что ушла. Это было правильное решение.»
«Ты сильная.»
«Я не была сильной. В конце концов, я просто терпела.»
«Но ты справилась.»
«Да, потому что я перестала ждать, что кто-то другой решит мои проблемы.»
Ольга кивнула.
«Знаешь, что самое смешное?»
«Что?»
«Андрей до сих пор думает, что ты обошлась с ним несправедливо.»
«Пусть думает.» Ирина сделала глоток чая. «Это ко мне не имеет отношения.»
«А если он вернётся снова?»
«Грабли всегда наготове.»
Ольга рассмеялась.
«Ты и правда изменилась.»
«Нет. Я просто перестала притворяться.»
Тем вечером, после того как Ольга ушла, Ирина вышла в сад.
Небо потемнело, и появились первые звёзды. Было тихо и спокойно—именно так должна выглядеть жизнь.
Она вспомнила, как стояла на кухне той квартиры год назад.
Она вспомнила, как считала каждую копейку и как её ругали за покупку колбасы за триста рублей.
Она вспомнила, что испытывала чувство вины—но вины за что?
За то, что хотела поесть нормальной еды?
Теперь всё было иначе.
Её дом.
Её жизнь.
И больше никаких двадцати тысяч рублей на всё.
Несколько месяцев спустя позвонил Денис.
«Ира, случилось кое-что. Ты помнишь Веру?»
«Помню.»
«Она вернулась. Она ходит по городу и всем рассказывает, что ты её ограбила.»
«А что именно она говорит?»
«Что ты обманом выжила её из дома. Что это был её дом, что строила его она, и что ты его у неё забрала.»
Ирина слегка улыбнулась.
«Она продала его добровольно через агентство. Все документы законные.»
«Я знаю. Но она всем рассказывает совсем другую версию.»
«Пусть говорит.»
«Тебя это не беспокоит?»
«Денис, я прожила год с мужчиной, который называл меня транжирой за покупку нормальной колбасы, а сам отправлял сорок тысяч рублей сестре на её дом. Ты правда думаешь, что меня сейчас что-то заденет?»
Он помолчал немного.
«Ты невероятная, Ирина.»
«Я выжившая. Это немного другое.»
Андрей пришёл однажды.
Потом он пришёл снова.
Каждый раз он уходил с пустыми руками.
В четвёртый раз Ирина вышла на улицу с вёдром воды.
«Андрей, я тебя предупреждала.»
«Ира, я просто поговорить хочу…»
«У тебя десять секунд. Потом я устрою тебе душ.»
Он ушёл.
И больше он не вернулся.
Позже Павел написал, что Андрей уехал в другой город и начинает всё с нуля. Он так и не понял, как всё зашло так далеко.
Ирина не ответила.
Она просто заблокировала номер и пошла в сад поливать свои яблони.
Жизнь всех расставила по своим местам.
Мужчина, который учил жену экономить на еде, остался ни с чем.
Женщина, которую он обвинял в расточительности, получила свой собственный дом.
И покой, которого у неё не было восемь лет.
Весной яблони зацвели.
Белые цветы покрывали их ветви, наполняя воздух сладким, тонким ароматом.
Ирина сидела на веранде и пила чай—настоящий, дорогой чай, который теперь могла себе позволить.
Ольга позвонила ей по видеосвязи.
« Как дела? »
« Хорошо. »
« Расскажи что-нибудь. Что нового? »
« Появился новый сосед. Его зовут Пётр. Он хороший человек. Он помог мне починить забор. »
« О!» — улыбнулась Ольга. «Пётр, да?»
« Не начинай. »
« Как это — не начинай? Мужчина, забор, весна…»
« Ольга. »
« Ладно, молчу. »
Они ещё немного поговорили о погоде, планах и жизни в целом.
После того как Ольга закончила разговор, Ирина ещё долго сидела на веранде.
Потом она встала и пошла работать в саду.
Впереди было лето.
Потом осень.
А потом ещё много всего.
И больше никто никогда не скажет ей, что она тратит слишком много денег на колбасу.