News 4

Холодный ноябрьский ветер 1941 года свистел заскорузлыми ветлами, цепляясь за оголенные сучья и вытягивая последние силы из замерзшей земли. Дорога, больше похожая на грязевое месиво, нехотя поддавалась старым колесам телеги, вязнувшим в глубоких колеях, заполненных ледяной водой. — Никак не довезем мы ее, смотри-ка, какая распутица на дороге поднялась! — всхлипывая, причитала Марфа Степановна, утирая … Read more

Любил Максим дорогу. Не просто перемещение из точки в точку, а сам процесс, ритм, свободу, открывающуюся за рулём. Это было его страстью, искусством, которому он посвящал себя с тем же упоением, с каким мастер оттачивает редкий алмаз. «Оттачиваю и совершенствую», – с лёгкой усмешкой говорил он приятелям в автомастерской, где обосновался после получения диплома. Попал … Read more

— Солёный. Это было не вопросом и не упрёком. Это была констатация факта, произнесённая ровным, почти безразличным тоном, который был страшнее любого крика. Вадим медленно положил ложку на стол рядом с тарелкой, аккуратно, чтобы не издать лишнего звука. Он не смотрел на Ольгу. Его взгляд был устремлён в центр стола, на плетёную салфетку под хлебницей, … Read more

В течение трех лет сотрудники банка не знали ее имени. Она появлялась каждое утро перед рассветом, ее платок был аккуратно повязан, а ее серая водолазка облегала ее фигуру. Молчаливая, почти призрачная, она двигалась по мраморным коридорам, как тень, которая пахла легким ароматом лимона и дождя. Латунные ручки сияли под ее руками. Пол отражал свет потолочных … Read more

Первый удар пришелся в скулу. Я даже не сразу осознала, что произошло — просто увидела, как комната внезапно накренилась, а потом почувствовала жгучую боль. Миша и Аня застыли в дверях детской, их глаза расширились от ужаса. Шестилетняя Аня прижимала к себе плюшевого зайца, которого мы с Вадимом подарили ей на последний день рождения. Трехлетний Миша … Read more

— «Ну что, дорогая, готовься! Твоя любимая свекровь опять будет с нами на Новый год» — фраза мужа прозвучала как приговор. Лена резко обернулась от окна. За стеклом мерцали огни соседних домов, пахло мандаринами, в комнате стояла уютная предновогодняя тишина… но эта новость всё разрушила. — Что значит опять? — подняла брови Лена. — Влад, … Read more

Поселок Устиничный цепко держался за скалистый берег, будто боясь сорваться в холодные воды дальневосточного залива. Седые от постоянной влаги домишки теснились друг к другу, а над ними вечно висело низкое небо цвета свинца. Именно здесь, в одной из покосившихся изб, проживали Марьяна и ее мать Варвара Гурьева. Женщина, чье лицо давно забыло, что такое улыбка, … Read more

Лучи закатного солнца, густые и медленные, как растопленный янтарь, окрашивали соломенные крыши Познанки в цвета старого золота и увядшей вишни. В этот час тишины, предшествующий вечерней суете, на голову молодой женщины опустили грубо сплетенный венок. Не венок из полевых васильков и ромашек, каким венчали невест, а жесткий, колючий обруч из сухой соломы, утыканный цепкими шариками … Read more

На всю округу, разрывая тишину предвечерья, голосила Марфа Никитична. Её голос, подобный треснувшему колоколу, нёсся над покосившимися избами, над огородами, тронутыми первым дыханием осени. Она то и дело бросала злые, обжигающие взгляды на мужа, неподвижно застывшего на дубовой лавке, — взгляды, полные немого укора и вопроса, который висел в тяжёлом воздухе избы. — Доколе же … Read more

Марьяна вышла во двор, и осенний ветерок, пахнущий дымом и прелой листвой, робко потянул за подол её выцветшего платья. Она закуталась в поношенный платок, а взгляд её, тревожный и ищущий, упал на фигурку сына, сидевшего на затупившемся топоре у поленницы. — Даниил, батька где? — голос её прозвучал сдавленно, будто сквозь вату. Мальчик, лет семи, … Read more