Uncategorized

Под золотыми люстрами усадьбы Харрингтонов смех раздавался в величественном зале. Официанты в строгих униформах скользили между столами, наполняя бокалы шампанским, в то время как струнный квартет играл тихо в углу. Это должно было стать вечером триумфа, отмечающим повышение Кристофера Харрингтона до управляющего директора. Каждое место сияло богатством и утончённостью, однако под блеском скрывалось тихое недовольство. … Read more

Фëдора на работе не то, чтобы не любили, скорее, сторонились. Толковый мужик, водитель опытный и работник исполнительный, но при этом — абсолютно не компанейский. К нему даже в напарники никто идти не хотел, а он этому и рад. Один управлялся, так что на него и рукой махнули. Другие дальнобойщики прозвище ему дали — Хмурый. Так … Read more

— Марина, я не могу. Пойми, я не в состоянии быть с человеком, который… инвалид. Артём произнёс это почти шёпотом, не глядя на неё, а на стоявшее рядом инвалидное кресло — чужое, ненавистное. Он смотрел на него как на зверя, разорвавшего их будущее. Марина сидела молча, белые стены больничной палаты расплывались перед глазами от горячих … Read more

Утро началось с победы. Виктория сидела за кухонным столом с чашкой растворимого кофе, который вдруг показался ей вкусом свободы. На экране телефона мигало: «ИПОТЕКА ВЫПЛАЧЕНА. Поздравляем!» Она посмотрела на экран, как на билет в один конец — в жизнь, где никто не командует её деньгами, не оставляет грязные кружки в раковине и не жрёт селёдку … Read more

Евгения медленно, будто разматывая невидимые бинты с собственной души, снимала стерильные перчатки. Каждый палец отдавался глухой, тягучей болью — отзвуком только что завершённой многочасовой битвы за чужое существование. После сложнейшей операции, где счёт вёлся на микроны, её кисти предательски дрожали, и это дрожание, знакомое до тошноты, казалось, проникало глубоко внутрь, в самую сердцевину усталости. Хотелось … Read more

Обычно звонок домофона в четыре часа дня означал, что Сергей забыл ключи. Марина, не задумываясь, нажала кнопку открытия подъездной двери, даже не спросив, кто там. Она как раз заканчивала поливать фикус в гостиной, тот самый, что они купили вместе, когда только въехали в эту квартиру. Шаги в подъезде были слишком тяжелыми, не одинокие. Дверь резко … Read more

Тишина здесь была не просто отсутствием звука — она лежала вокруг плотным пластом, как тяжёлое сукно, вытканное из забытья и векового сна. Казалось, к ней можно приложить ладонь и почувствовать холодную, упругую гладь, отдающую в подушечки пальцев ледяным спокойствием вечности. И если где-то вдруг шевельнётся ветер, он звучал слишком громко, почти дерзко, будто кто-то позволил … Read more

Дождь стучал по стеклу лимузина, превращая огни ночного города в размытые акварельные пятна. Я смотрела на них, не видя, сжимая в ладонях букет из белых пионов. Они были тяжелые, мокрые от дождя, пахли летом и чем-то горьковатым. «Горько!» — крикнут скоро. И мы будем целоваться с Андреем, а все будут улыбаться. Кроме одного человека. — … Read more

Однажды, в летний день тысяча девятьсот тридцать девятого года, в маленьком доме на окраине села Тумановка царила тихая, обычная суета. Софья Петровна, хозяйка, приводила в порядок скромное жилище, а за окном звенел, сливаясь с шелестом листвы, хрустальный голос её дочери. Елена, девочка лет двенадцати, поливала грядки и напевала, и казалось, само солнце застывало, чтобы послушать … Read more

Снег ложился на асфальт неохотно, извиняющимся шёпотом, будто заранее просил прощения за своё появление в этом мире, где ему не рады. Он не был ни пушистым, ни сверкающим; едва касаясь земли, хлопья мгновенно темнели, расползались мокрыми пятнами, превращались в липкую, пропитанную городской гарью кашу. Казалось, сама природа, уставшая от долгой борьбы, наконец сдавалась, не желая … Read more