Свекровь решила, что я прислуга для её дочек. Мой ответ быстро отрезвил
— Ты же всё равно целыми днями дома сидишь, трудно за золовками пару блузок погладить?
Ольга Викторовна вывалила на край дивана объёмный пакет. Из него бесстыдно торчали шифоновые рукава, мятые подолы летних платьев и какие-то цветастые кофточки. Пакет шурхнул и завалился набок, едва не задев ноутбук.
— Я работаю, Ольга Викторовна, — осадила Юлия, не отрываясь от монитора.
Она быстро допечатала строчку кода, сохранила изменения и только потом повернулась к свекрови.
— А Алине с Кариной уже третий десяток пошёл. Сами утюг в руках удержат.
— Так они в офисе пашут! — гневно вскинулась свекровь, поправив шёлковый платок на шее. — До самого вечера! С людьми общаются, на ногах стоят. А ты тут штаны протираешь за своим компьютером. Могла бы и помочь родне, не переломилась бы.
Юлия отложила мышку. Ситуация явно выходила из-под контроля, и этот пакет с чужим грязным бельём был уже не просто наглостью. Это был захват территории.
Ещё полгода назад, когда они с Павлом только въехали в эту ипотечную двушку, всё было пристойно. Свекровь приходила раз в месяц с дежурным тортиком. Сёстры мужа, Алина и Карина, забегали по праздникам. Но стоило Юлии перейти на удалённый формат работы, как родня Павла словно с цепи сорвалась.
В их понимании «работает дома» означало «ничего не делает и мается от безделья». Сначала золовки стали заезжать после работы «просто на чай», который плавно перетекал в полноценный ужин из трёх блюд. Естественно, из продуктов, купленных Юлией. Потом Алина повадилась закидывать в их стиральную машинку свои вещи — мол, у них в старом фонде вода ржавая, белые блузки портит.
А теперь Ольга Викторовна решила окончательно превратить квартиру невестки в бесплатную прачечную.
— Я батрачить на ваших дочерей не нанималась, — отрезала Юлия, отодвигая пакет подальше от своей техники. — Забирайте.
— Вот, значит, как! — запричитала Ольга Викторовна, всплеснув руками. — Мы её в семью приняли, как родную! Павел на ней женился, в квартиру привёл! А она матери мужа перечит!
— Квартира ипотечная, Ольга Викторовна, — ровно напомнила Юлия. — И платим мы её пополам с Павлом. Из тех самых денег, которые я зарабатываю, пока, как вы выражаетесь, протираю штаны.
— Ой, да какие там у тебя деньги! — отмахнулась свекровь. — Копейки в интернете собираешь. Завтра девочки после работы приедут. У них отчётный период, устают страшно. Нажаришь им котлет и гарнир нормальный сделаешь. Не макароны твои пустые, а пюре картошечки помнёшь. И салатик нарежь.
Юлия прикрыла глаза. Спорить с этой женщиной было всё равно что пытаться остановить бульдозер голыми руками.
— Котлет не будет. И глажки не будет. Пакет заберите, иначе я его просто на лестничную клетку выставлю.
Ольга Викторовна побагровела. Она уже набрала в грудь воздуха для новой тирады, но в этот момент в прихожей провернулся ключ. Дверь скрипнула, и на пороге появился Павел. Он стянул ботинки, бросил их у обувного стеллажа и заглянул в комнату.
— О, мам, привет. А чего шумим? На лестнице слышно.
— Да вот, любуюсь на твою жену! — ехидно протянула свекровь, немедленно меняя гневный тон на обиженно-страдальческий. — Попросила по-человечески помочь сёстрам. Они-то, в отличие от некоторых, на настоящей работе устают, света белого не видят. А твоя фифа даже ужин приготовить родне отказывается. Ещё и выгнать меня грозится!
Павел почесал затылок. Он терпеть не мог женские разборки и всегда предпочитал плыть по течению, лишь бы его не трогали.
— Юль, ну чего ты в самом деле? — примирительно начал муж, переминаясь с ноги на ногу. — Ну погладь ты эти платья. Тебе же не сложно, ты же дома весь день.
Юлия уставилась на мужа так, словно видела его впервые.
— Павел, ты серьёзно сейчас? Значит, я должна обслуживать двух взрослых девиц, потому что они устают в офисе? А я, по-твоему, прохлаждаюсь? У меня сегодня было три созвона и сдача проекта.
— Ну ты же из дома работаешь, — пробурчал Павел себе под нос, отводя взгляд. — Чего тут уставать? По кнопочкам клацаешь, чай пьёшь когда хочешь. Пожа-а-а-луйста, приготовь им завтра покушать, чтобы мама не нервничала. Родня же всё-таки, надо держаться вместе.
Ольга Викторовна победно усмехнулась, расправляя складки на своей кофте. Её план сработал безукоризненно. Сын на её стороне, невестка прижата к стенке.
— Значит, родня, — медленно произнесла Юлия.
Она не стала кричать. Не стала бить тарелки или размахивать руками. Она просто поняла, что доказывать что-то этим людям абсолютно бесполезно. Они жили в своей параллельной реальности, где она была обязана их обслуживать просто по факту своего существования.
— Ладно, — кивнула Юлия. — Оставим этот разговор. У меня ещё работа.
Свекровь удовлетворенно хмыкнула, оставила злополучный пакет на диване и, гордо подняв голову, удалилась на кухню пить чай с сыном.
На следующий день Юлия проснулась раньше обычного. Павел ещё спал, посапывая, уткнувшись лицом в подушку. Она тихо прошла на кухню, заварила кофе и села за кухонный стол.
К вечеру должны были явиться золовки. Ждать ужина. Ждать поглаженных блузок.
Юлия сделала глоток обжигающего напитка. В голове зрел план. Не мстительный, а сугубо практичный. Раз уж её труд ничего не стоит, значит, нужно просто перестать его предоставлять.
Ровно в шесть вечера в коридоре раздался топот. Алина и Карина ввалились в квартиру так, будто это была их собственная. Звонкие каблучки застучали по ламинату.
— Юлька, мы голодные как волки! — с порога заявила Алина, сбрасывая плащ на пуфик. — Чем пахнет? Надеюсь, мама тебе передала, что мы котлеты хотим?
Карина, младшая золовка, даже здороваться не стала. Сразу прошествовала на кухню и по-хозяйски распахнула дверцу холодильника.
— А где еда? — её удивленный голос разнесся по квартире.
Юлия вышла из комнаты. Она была одета в удобные домашние штаны и простую футболку. В руках — пустая кружка.
— В магазине, — спокойно ответила она. — На полках. Лежит и ждет, когда её купят и приготовят.
Алина недовольно скривилась.
— Очень смешно. Мама же вчера всё Пашке объяснила. Ты должна была ужин приготовить. Мы с работы, устали.
— А я не домработница, — Юлия прислонилась плечом к дверному косяку. — И бесплатная столовая здесь закрылась. Навсегда.
Сёстры переглянулись. Такого отпора они явно не ожидали. Обычно Юлия просто молча ставила тарелки на стол, лишь бы не связываться со скандальной Ольгой Викторовной.
— Ты чего выступаешь? — набычилась Алина. — Мы к брату родному пришли! Имеем право!
— Пришли — сидите, — пожала плечами Юлия. — Диван в гостиной свободен. Телевизор работает. Брат скоро с работы вернётся, вот пусть он вас и кормит.
— Ах ты ушлая! — вспылила Карина, захлопывая пустой холодильник. — Мы маме всё расскажем! Она тебе быстро мозги на место вправит!
Юлия лишь усмехнулась.
— Рассказывайте. Заодно захватите свой пакет с грязными вещами. Он так и лежит на диване нетронутый. Гладильная доска сломалась.
В этот момент открылась входная дверь. Павел, уставший после рабочего дня, зашел в прихожую. Увидев сестёр в верхней одежде и Юлию, стоящую в позе обороны, он страдальчески сморщился.
— Снова здорова! Понеслось! Девочки, ну чего вы опять начинаете? Юль, ну ты приготовила что-нибудь?
— Нет, Павел, — четко произнесла жена. — Не приготовила. И не собираюсь.
Павел тяжело вздохнул, скидывая куртку.
— Ну зачем ты нагнетаешь? — заныл он. — Я весь день на ногах. Пришел домой — хочу поесть в тишине. Неужели трудно было пожарить эти несчастные котлеты?
Ты же дома была!
— Я работала, Павел. Зарабатывала деньги, чтобы внести половину за эту квартиру. Ту самую половину, которую ты в прошлом месяце просил меня оплатить полностью, потому что ты спустил премию на новые литые диски для машины. Помнишь?
Павел стушевался. Сёстры заинтересованно навострили уши. О финансовых делах брата они явно не знали.
— Не приплетай сюда машину! — рявкнул Павел, пытаясь сохранить лицо перед родней. — Это мужские дела! А твоя обязанность — уют в доме создавать! Чтобы семья моя приходила и радовалась!
Это была та самая черта. Точка невозврата.
Юлия посмотрела на мужа. На его красное, возмущенное лицо. На двух взрослых девиц, которые стояли и ждали, пока их накормят чужим трудом.
— Понятно, — кивнула Юлия.
Она развернулась и ушла в спальню. Павел победно посмотрел на сестёр — мол, знай наших, мужик сказал, баба сделала.
Но через десять минут Юлия вышла обратно. В одной руке у неё был рюкзак с ноутбуком и рабочими документами, в другой — небольшая спортивная сумка.
— Куда это ты намылилась? — насторожённо поинтересовался Павел.
— Освобождаю жилплощадь для твоей семьи, — Юлия подошла к шкафу в прихожей, достала свою куртку. — Чтобы вы тут могли держаться вместе. Без помех.
— Юль, ты чего удумала? — до Павла наконец дошло, что запахло жареным. Он перегородил проём. — Из-за каких-то котлет из дома бежишь? На ночь глядя?
— Я бегу не из-за котлет, Павел. Я бегу от должности бесплатной прислуги для здоровых лбов.
Она перехватила сумку поудобнее.
— Пакет с грязными вещами на диване. Сковородка в нижнем шкафчике. Холодильник пустой, потому что я сегодня продукты не заказывала. Обслуживай своих женщин сам. Ты же у нас глава семьи.
Она сгребла с тумбочки свои ключи.
— И да. За ипотеку в этом месяце платишь сам. Из тех денег, что на диски остались.
Юлия обошла остолбеневшего мужа, открыла дверь и вышла на лестничную клетку, не оглядываясь.
Прошел месяц.
Жизнь на уютной съёмной квартире оказалась на удивление спокойной. Никто не приносил грязное белье. Никто не требовал ужинов из трех блюд. Юлия работала в тишине, наслаждаясь каждым свободным вечером.
Павел оборвал ей весь телефон уже к концу первой недели. Он жаловался на Алину с Кариной, которые по привычке приезжали каждый вечер и опустошали холодильник, не покупая даже хлеба. Жаловался на мать, которая требовала отдать ей ключи от квартиры, чтобы она могла «наводить там порядок», пока Юлии нет.
Выяснилось, что без зарплаты жены ипотека вдруг стала неподъёмной, а быт с собственной родней — невыносимым.
— Юль, ну возвращайся, — гудел телефон его тоскливым голосом в последнем голосовом сообщении. — Я им всё сказал. Они больше не приедут. Ну, почти. Мама там обиделась, конечно, но это переживем. Мне за коммуналку платить нечем, представляешь?
Юлия дослушала сообщение, сидя на балконе с чашкой горячего чая. За окном шелестели листья. Она улыбнулась, заблокировала номер Павла и сделала небольшой глоток. Возвращаться в этот цирк ради статуса замужней женщины она не собиралась. Ей и одной было отлично.