Шипение эспрессо-машины было единственным звуком, оставшимся внутри кафе Болеро.
Кэлвин, стоя за кассой с наполовину пробитой картой лояльности в руке, совсем побледнел. Четверо мужчин в чёрных пальто не были похожи на полицейских. Они не были похожи на инспекторов. У них была тихая, тяжёлая осанка людей, которые не задают вопросы дважды.
Ведущий мужчина подошёл к прилавку. У него была изрезанная шрамами челюсть, седые волосы аккуратно подстрижены по-военному, и взгляд, который смотрел сквозь Кэлвина, будто он был из стекла.
— Белла Марино, — повторил мужчина, его голос был низким, размеренным и эхом разносился в мертвой тишине.
Белла чуть не уронила серебряный кувшин для молока. Её руки так сильно дрожали, что ей пришлось схватиться за край стального прилавка.
— Я… Я Белла, — пробормотала она, выходя из-за эспрессо-станции. Её выцветший зелёный фартук был влажным от пролитого овсяного молока, а тёмные кудри кое-как заколоты.
Поза ведущего мужчины мгновенно изменилась. Острый, хищный взгляд исчез, уступив место глубокому, официальному уважению. Он склонил голову в низком, выверенном поклоне.
— Синьорина Марино, — отчётливо произнёс он. — Меня зовут Маттео. Я начальник личной охраны синьоры Розы Марино.
Всё кафе ахнуло.
Рот Кэлвина открылся, но ни звука не вышло. Марино. В Чикаго это имя принадлежало не только семье; оно принадлежало всей судоходной империи Саут-Сайда, строительным профсоюзам, частным охранным фирмам и половине городских судей.
— Синьора Роза? — спросила Белла, моргая. — Та… женщина с апельсинами?
— Синьора Роза просит вас на завтрак, — сказал Маттео, делая шаг назад и протягивая в перчатке руку к двери. — Наши инструкции — сопроводить вас в безопасности, когда вам будет удобно.
Кэлвин вышел из оцепенения, выступив вперёд с внезапной, наглой решимостью. — Эй, подождите минутку! Она на смене до двух! Она не может просто уйти, потому что какая-то богатая старушка прислала машину!
Маттео медленно повернул голову. Он не повысил голос. Он не стал доставать оружие. Он просто посмотрел на бейдж с именем Кэлвина.
— Мистер Вэнс, — мягко сказал Маттео. — Синьора Роза Марино не просит дважды. И если я не ошибаюсь, договор коммерческой аренды этого здания оформлен на Marino Real Estate Development. Я ошибаюсь?
Колени Кэлвина заметно подогнулись. Он с трудом сглотнул, горло скрипело от сухости. — Нет… нет, сэр.
— Тогда советую вам, — продолжил Маттео, — снять с синьорины Марино фартук, передать ей куртку и пожелать ей доброго утра.
Белла сама развязала фартук, её сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Она сняла своё пальто с крючка в комнате для персонала, взяла поношенную сумку и посмотрела на Кэлвина.
— Я… я вернусь к обеденной спешке, — прошептала она.
— Не спеши, Белла! — взвизгнул Кэлвин, его голос перешёл на фальцет. — Возвращайся хоть через день! Хоть через неделю!
Белла вышла через парадную дверь.
Вдоль тротуара, перекрывая целую полосу утреннего движения, стояли четыре безупречных черных как ночь седана Maybach. Двое охранников держали открытой заднюю дверь ведущей машины.
Белла вошла в пропитанную запахом кожи теплоту роскошного автомобиля, а тяжелая дверь отрезала шум Чикаго плотным, абсолютным ударом.
Она не подозревала, что когда выйдет из этой машины, ее спокойная, незаметная жизнь закончится навсегда.