— Сними кольцо, Инна. Оно тебе всё равно никогда не шло — слишком тонкое для рук, привыкших к чертежам, — Кирилл даже не пошевелился, оставаясь развалившимся на диване.
Он лениво сидел, закинув ногу на ногу, и поглаживал колено Анжелики. Той самой «ассистентки», которую я сама же привела в нашу студию всего три месяца назад. Она смотрела на меня с выражением, в котором смешались жалость и высокомерие — взгляд женщины, уверенной, что её молодость даёт ей право на всё.
— Ты сейчас серьёзно? — я поставила сумку на консоль в прихожей. — Прямо так? Вечером, посреди недели… и при ней?
— А когда ещё? — Кирилл зевнул. — У нас с Анжелой всё по-настоящему. Она меня вдохновляет. С ней я чувствую себя создателем, а не просто менеджером проектов. А ты… ты стала функцией, Инна. Прораб в юбке. Сметы, цифры, стройка. Мне это надоело.
— Именно это «прорабство» оплатило тебе «Мерседес» и эту квартиру, — ответила я, стараясь держать голос ровным.
— Квартира оформлена на мою мать, ты же в курсе, — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько холодного яда, что меня передёрнуло. — Так что формально ты здесь гостья. У тебя час. Собери самое необходимое. Остальное заберёшь потом, когда мы с Анжелой уедем отдыхать.
Анжелика тихо хихикнула и прижалась к его плечу.
Я смотрела на них — и не узнавала. Передо мной стояли чужие люди. Десять лет. Десять лет я вытаскивала нашу студию из долгов, искала клиентов, ночевала на объектах, пока Кирилл «налаживал связи» в дорогих ресторанах. Его отец, Борис Аркадьевич, часто говорил:
«Инна, ты — фундамент. Кирилл — флюгер. Главное, чтобы фундамент выдержал».
Полгода назад его не стало. И это была единственная потеря, которая по-настоящему ранила меня.
— Ты слышала? Время пошло, — Кирилл швырнул в мой пустой чемодан мою любимую вазу из муранского стекла. Она не разбилась, но звук удара отозвался внутри, словно что-то надломилось.
Я не плакала. Не кричала. Просто пошла в спальню.
В шкафу висела моя жизнь: платья, обувь. Я собирала вещи почти автоматически — джинсы, свитера, ноутбук. Но самое важное было не там.
Самое ценное лежало в сейфе. Код от него Кирилл даже не пытался запомнить — «бумажки» его никогда не интересовали.
Я достала старый кожаный портфель Бориса Аркадьевича. Он передал его мне за неделю до смерти.
«Инна, там документы. Не открывай, пока Кирилл не покажет своё настоящее лицо. Я его знаю. Он обязательно попробует тебя унизить, когда почувствует безнаказанность. В этом портфеле — твоя защита».
Тогда я решила, что он просто злится на сына. Но оказалось — он всё предвидел.
— Всё собрала? — Кирилл появился в дверях, когда я закрывала чемодан. — Ключи оставь. И не приходи завтра в офис. Ты уволена. Я уже подписал приказ как генеральный директор.
— Ты не можешь меня уволить. Я соучредитель.
— Сорок процентов, дорогая. У меня с матерью — шестьдесят. Мы вчера провели собрание. Так что ты теперь свободна. Можешь ехать к маме в район — заборы красить.
Я молча взяла чемодан.
Проходя мимо Анжелики, я заметила на её шее кулон — золотую каплю. Подарок Бориса Аркадьевича на мой юбилей.
— Красивый кулон, — тихо сказала я. — Носи. Привыкай к вещам с историей. Скоро у тебя их будет много.
Я вышла. За спиной раздался смех.
На улице было холодно. Я села в машину — единственное, что было оформлено на меня. Чемодан — назад, портфель — на сиденье рядом.
Руки дрожали, когда я вставляла ключ. В голове звучало: «Ты гостья». Десять лет — перечёркнуты одним предложением.
Я поехала не к матери. В маленький отель на окраине. Мне нужно было место, где я смогу открыть портфель.
Номер был тесным и прокуренным. Я села на кровать, не снимая пальто, и открыла его.
Внутри — папка с документами и старый конверт с сургучной печатью. Надпись: «Елене. Лично».
Елена — это я. По паспорту. Но все звали меня Инной.
Я вскрыла конверт.
«Дорогая Елена. Если ты читаешь это, значит, мой сын окончательно стал тем, кем я боялся его видеть. Прости, что тебе пришлось это пережить. Но знай: хозяином дела я его никогда не считал. Кирилл — потребитель. Ты — создатель.
Здание студии принадлежит не фонду и не городу. Оно принадлежит моей компании «Вектор». И я завещаю его тебе. Вместе с оборудованием и землёй.
Но это не всё. Посмотри второй документ».
Я достала второй лист. Выписка из реестра. Та самая компания, владеющая контрольным пакетом студии… и условие: при недобросовестных действиях Кирилла его доля переходит доверенному лицу.
Мне.
Также прилагался акт — все финансовые махинации Кирилла, проведённые через фирмы Анжелики, уже были зафиксированы.
Я читала — и не верила. Он всё продумал заранее.
Я закрыла глаза.
— Ну что ж, Кирилл Борисович… — прошептала я. — Посмотрим, кто здесь настоящий хозяин.
Следующие три месяца я исчезла. Никаких звонков, никаких скандалов. Кирилл праздновал победу. Новая реклама, фото с Анжеликой в моём кресле.
А в это время работали мои юристы.
Иски. Проверки. Подготовка смены руководства.
Самым тяжёлым было молчать.
Кирилл за это время успел завалить проекты. Клиенты начали звонить мне:
— Инна, что происходит? В проекте ошибки!
— Подождите немного, — отвечала я. — Скоро всё станет на свои места.
Критический момент наступил, когда он решил продать здание студии, чтобы закрыть долги… накопленные в казино.
Он даже не проверил документы.
День сделки. Понедельник.
Я вошла ровно в десять. Со мной — адвокат и приставы.
— Инна? — Кирилл поперхнулся. — Ты что здесь делаешь?
— Работаю, — спокойно ответила я, кладя перед ним папку. — Теперь снова.
Адвокат добавил:
— Попытка продажи чужого имущества и финансовые махинации. Серьёзные обвинения.
Лицо Кирилла побледнело.
— Это подделка! — закричал он.
— Нет, — сказала я. — Это последствия твоих решений.
Дальше всё пошло как по плану.
Долги, расследования, утрата всего.
Через полгода он пришёл ко мне.
Потрёпанный, сломленный.
— Олена… помоги…
— Я помню, как ты выбрасывал мою жизнь из квартиры, — спокойно ответила я. — Теперь твоя очередь начать с нуля.
Он ушёл.
Я осталась одна. И впервые — спокойно.
Позже я поехала в дом, о котором писал Борис Аркадьевич. Это оказалось огромное место у озера.
Я стояла у воды.
Телефон завибрировал: «Доченька, когда приедешь?»
Я улыбнулась.
Он оставил мне не просто имущество.
Он дал мне право быть хозяйкой своей жизни.
Я сняла кулон — ту самую золотую каплю — и бросила в воду.
Прошлое ушло.
Впереди было будущее.
— Поехали домой, — сказала я водителю.
И впервые это слово означало именно то место, где я решаю всё сама.