– Тебе достанется от силы старый гараж!
— И то, если я буду в хорошем настроении. А я сегодня злой.
Ярослав с силой впихнул стопку рубашек в объёмную спортивную сумку. Застегнул молнию так резко, что ткань затрещала.
— Можешь не стараться.
Антонина сидела за кухонным столом, не отрываясь от экрана ноутбука.
— Рубашки всё равно помнутся. Придётся твоей новой музе осваивать утюг.
— Диана не для того создана, чтобы у плиты с утюгом стоять.
Бывший муж осадил её сходу.
— Она творческий человек. У неё курсы, развитие, дизайн. А не вот это вот всё.
Он обвёл рукой просторную кухню с явным пренебрежением.
Официально их развели три недели назад. Двадцать два года брака закончились быстро, почти сухо. Ярослав подал заявление сам, заявив, что ему «нужно дышать полной грудью». Антонина не скандалила. Не умоляла остаться. Это, кажется, злило его больше всего. Он ждал драмы, а получил женщину, которая спокойно начала делить шкафы.
И сейчас он собирал вещи. Точнее, забирал то, что считал по праву своим. А своим он считал абсолютно всё.
— Ключи от «Лексуса» на стол положи.
Ярослав скомандовал тоном хозяина, заходя на кухню за второй партией сумок.
— Я на нём сейчас коробки повезу.
— Машина записана на меня, Ярик.
Антонина закрыла крышку ноутбука и откинулась на спинку кухонного стула.
— И что?
Он усмехнулся, глядя на неё сверху вниз.
— Тоня, давай по-честному. Кто на эту машину заработал? Я пахал как проклятый последние десять лет. Мой бизнес, мои нервы, мои переговоры. А ты в это время где была?
— В офисе. На телефоне. С поставщиками ругалась.
— Ой, не смеши!
Ярослав всплеснул руками.
— Сидеть на стуле и бумажки перекладывать — это не бизнес строить. Это примитивная секретарская работа. С ней бы студентка за копейки справилась.
Он подошёл к окну и уставился на припаркованную во дворе машину.
— Я мужчина, Тоня. Я добытчик. Я этот дом на свои плечи поднял. Ты жила на всём готовом.
Он отошёл от окна и скрестил руки на груди.
— У тебя была карточка без лимита, домработница по выходным, отпуска в Турции. Я тебе обеспечил тепличные условия. А ты даже спасибо сказать не можешь.
Антонина молча смотрела на него. В его голосе не было фальши. Он не играл на публику. Ярослав действительно, абсолютно искренне верил в каждое своё слово.
За годы его сознание аккуратно вычеркнуло всё лишнее.
Он забыл, как двадцать два года назад они снимали убитую комнату на окраине, и Тоня брала ночные подработки переводами, чтобы купить ему первый приличный костюм для собеседования. Он вычеркнул из памяти те дни, когда его первая фирма прогорела, и именно Антонина уговорила свою мать продать дачу, чтобы закрыть его кредиты перед серьёзными людьми.
Для него это всё было доисторической эпохой. Мелочами. А реальность была простой: он — гениальный стратег, а она — женщина, которая удачно прицепилась к его локомотиву.
— Значит, «Лексус» твой?
Без спешки произнесла Антонина.
— Мой. И по совести, и по справедливости.
Ярослав опёрся двумя руками о столешницу, нависая над бывшей женой.
— Я вообще поражаюсь твоей наглости. Мы развелись. Я ухожу. Оставляю тебе половину дома, который сам же отгрохал. Хотя мог бы пойти на принцип и
разделить всё до последней ложки.
— Какой благородный.
— Я справедливый. Я понимаю, что тебе сорок шесть лет. Жизнь, по сути, закончилась. Кому ты нужна с таким характером? Вот и оставляю тебе угол. Живи.
Он снова подошёл к столу.
— Но машину я забираю. Диане тяжело по маршруткам мотаться, а мне статус не позволяет на такси ездить.
Он выпрямился, поправил воротник дорогой куртки.
— Брачный договор мы с тобой подписали ещё пять лет назад. Помнишь? Когда бизнес в гору пошёл.
— Помню, — кивнула Антонина. — Ты тогда очень боялся, что я у тебя половину компании отберу, если мы разругаемся.
— Я защищал свои активы!
Ярослав ответил с заметным нажимом.
— Я видел, как бабы друзей до трусов раздевали. Я этого не позволил. По бумагам бизнес мой. Машина покупалась с моих дивидендов.
Антонина не перебивала. Она знала эту лекцию наизусть. Последние два года он читал её регулярно, когда возвращался под утро, пахнущий чужими духами, и пытался оправдать своё право на «маленькие слабости великого человека».
— Так что ключи на стол. И документы на переоформление я завтра пришлю. Подпишешь.
Он отвернулся и пошёл в коридор, чтобы вытащить свои ботинки.
— Ярик.
Её голос заставил его остановиться у порога кухни.
— А почему ты забираешь только свои активы? Забирай тогда и свои пассивы.
Ярослав нахмурился.
— Чего?
Антонина подвинула к себе кожаную сумку, достала оттуда стопку распечаток и небрежно бросила на стол. Листы веером разъехались по гладкой поверхности.
— Это что? — с подозрением спросил он.
— Твоя гениальная бизнес-империя. В цифрах. Без моих корректировок.
Она сцепила пальцы в замок.
— Ты же у нас стратег. Ты картины будущего рисуешь. А в банковские выписки когда последний раз заглядывал?
— Я каждый месяц отчёты смотрю! У нас плюс пятнадцать процентов прибыли!
— Это на бумаге, Ярик. Которую я тебе готовила. Чтобы ты спал спокойно и Диночке своей подарки покупал.
Ярослав сделал шаг назад к столу. Взгляд его забегал по верхним листам.
— Реальность немного другая.
Антонина произносила факты монотонно, как диктуют рецепт супа.
— У фирмы кассовый разрыв уже третий месяц. Основной поставщик сырья, Михалыч, отгружает нам товар с отсрочкой только потому, что мы с его женой в одном роддоме лежали, и я крестная его старшей.
Она постучала ногтем по одной из бумаг.
— Аренда склада не оплачена за два квартала. Я перекрывала её из тех денег, что ты давал мне на хозяйство. Кредитная линия исчерпана. Чтобы закрыть зарплатный фонд в прошлом месяце, я взяла потребительский кредит на своё имя.
Лицо Ярослава начало медленно менять цвет. От уверенного розового к неприятному серому.
— Ты врёшь!
Выдавил он.
— Я лично подписывал контракты! Я заключал сделки!
— Заключал. В ресторанах. За красивые тосты.
Антонина усмехнулась.
— Только контракты эти с нулевой маржинальностью. Ты же скидки давал направо и налево, лишь бы перед партнёрами покрасоваться. «Гуляем, пацаны, я угощаю». А я потом с бухгалтером ночами сидела и выдумывала, как нам налоги заплатить так, чтобы счета не арестовали.
Она отодвинула бумаги в сторону и положила рядом брелок от машины. Чёрный блестящий ключ от «Лексуса».
— Ты прав. По брачному договору весь бизнес твой. И все долги бизнеса — тоже твои.
Ярослав уставился на ключ, потом на бывшую жену. Его система мира, строившаяся годами на фундаменте собственной исключительности, сейчас скрежетала, натыкаясь на сухие цифры. Но сдаваться он не собирался. Это было против его природы.
— Ты специально всё развалила!
Голос сорвался на визг.
— Ты завидовала! Ты видела, что я иду вперёд, что я развиваюсь, и специально топила компанию своими бездарными решениями!
— Я спасала то, что ты пропивал и раздаривал.
— Ложь! Я найму аудиторов! Я посажу тебя за растрату!
Он схватил бумаги со стола и потряс ими в воздухе.
— Ты просто обиженная, брошенная баба! Решила отомстить мне за Диану! Думаешь, я испугаюсь? Да я без тебя этот бизнес на такие высоты подниму, ты ещё локти кусать будешь!
Антонина невозмутимо наблюдала за его истерикой. Ей не было ни больно, ни обидно. Была только лёгкая усталость, какая бывает после долгой, тяжёлой работы.
— Поднимай.
Она встала из-за стола.
— Ключи я положила. Машину забирай. Завтра присылай документы, я подпишу отказ от претензий на долю в компании.
Ярослав осёкся на полуслове. Он ждал сопротивления. Ждал, что она будет вцепляться в имущество, торговаться за каждую копейку. А она просто отдавала ему всё.
— И дом забирай.
Добавила она, направляясь к коридору.
— В смысле?
Он непонимающе моргнул.
— В прямом. По бумагам половина моя, но я перепишу на тебя. Дарственной. Мне этот сарай в триста квадратов даром не нужен.
Антонина сняла с крючка в прихожей своё пальто.
— Только не забудь, что котёл требует замены, крыша в гараже течёт, а налог за землю в этом году мы ещё не платили. Это тысяч двести примерно.
Она накинула пальто на плечи.
— Ты куда собралась?
Ярослав растерянно смотрел, как она надевает ботинки. Вся его спесь куда-то улетучилась, оставив только недоумение.
— На выход.
— Куда?! Это мой дом!
— Твой, Ярик. Твой. Всё твоё.
Она взяла с тумбочки свою сумочку.
— Я переезжаю к брату. Квартиру я уже нашла, просто ключи отдадут завтра. А сегодня переночую у Пети.
Антонина взялась за дверную ручку.
— Ах да. Забыла самое главное.
Она достала из кармана старенький смартфон в потёртом чехле. Тот самый рабочий телефон, номер которого знали все поставщики, налоговая и крупные клиенты.
— Телефон я забираю. Номер оформлен на мой паспорт.
— Оставь телефон!
Тут же вскинулся Ярослав.
— Это корпоративная связь! На нём все контакты завязаны!
— Контакты, Ярик, завязаны на мне. А не на куске пластика.
Она бросила телефон в сумочку.
— Удачи тебе с аудиторами. И Дианочке привет. Пусть учится с Михалычем матом разговаривать, ей пригодится.
Дверь хлопнула.
Ярослав остался стоять посреди прихожей. В одной руке он комкал распечатки кассовых разрывов. В другой болтался ключ от вожделенного автомобиля. Дом, о котором он так мечтал распоряжаться единолично, вдруг показался огромным, гулким и пугающе холодным.
Он решительно шагнул к зеркалу.
— Ничего, — сказал он своему отражению. — Сами справимся. Незаменимых людей нет.
Он искренне в это верил.
К концу осени, когда ударили первые серьёзные заморозки, Михалыч прекратил отгрузки без предоплаты. Следом пришло уведомление о выселении со склада. Аудиторы, которых Ярослав всё-таки нанял, выставили счёт, превышающий остатки на корпоративной карте, и подтвердили каждую цифру из тех распечаток.
Диана уехала в начале ноября. Она собрала свои вещи в два чемодана и сказала, что ей в этом доме холодно, скучно и вообще она не нанималась слушать постоянное нытьё о долгах.
А Антонина в это время сидела на небольшой светлой кухне съёмной двушки. Она пила горячий кофе, смотрела, как за окном кружится первый снег, и её рабочий телефон разрывался от звонков клиентов, которые почему-то наотрез отказывались работать с новым гениальным руководством.