«Мы съели все твои припасы, сходи в магазин», — скомандовали незваные гости. Как я устроила им платную столовую
Мой дом всегда был моей крепостью. После того как дети выросли и разъехались, а брак, исчерпав себя, тихо и мирно завершился разводом, я наконец-то обустроила свою жизнь именно так, как всегда мечтала.
Моя небольшая, но светлая трехкомнатная квартира стала местом абсолютного покоя. Я купила кресло-качалку, завела пушистого кота по имени Маркиз и наслаждалась тем, что по вечерам мне не нужно ни за кем убирать, не нужно стоять у плиты в три смены и выслушивать чьи-то недовольства.
Мне пятьдесят два года, я работаю главным бухгалтером в приличной фирме. Работа требует колоссальной концентрации и отнимает много сил, поэтому тишина в выходные была для меня не просто роскошью, а жизненной необходимостью.
И вот, в один из таких пятничных вечеров, когда я только-только налила себе чашку травяного чая и открыла новый роман, в дверь позвонили.
На пороге стояла Рита — двоюродная сестра моего бывшего мужа. Рядом с ней переминался с ноги на ногу ее тучный супруг Вадик, а позади, уткнувшись в смартфоны, стояли их великовозрастные дети: двадцатилетний лоб Денис и восемнадцатилетняя Карина. У их ног громоздились три огромных чемодана.
— Анечка, сюрприз! — радостно, но как-то слишком уж наигранно воскликнула Рита, бесцеремонно протискиваясь в прихожую. — Мы проездом на юг, решили остановиться у тебя. Ну а что, квартира у тебя большая, одна живешь, скучаешь, небось! Мы на недельку, не больше.
Я опешила. Мы не общались с Ритой лет пять, даже когда я еще была замужем за ее братом, особой теплоты между нами не наблюдалось.
— Рита, вообще-то о таких визитах предупреждают заранее, — попыталась я воззвать к голосу разума. — У меня работа, свой график…
— Ой, да брось! Мы же свои люди! — отмахнулся Вадик, уже стягивая ботинки и бросая их прямо посреди коридора. — Где тут у вас руки помыть? И это, Ань, сообрази чего-нибудь пожевать, с дороги живот крутит.
Так начался мой персональный филиал ада.
В первый же вечер они оккупировали гостиную и комнату, которая раньше принадлежала моему сыну. Маркиз в ужасе забился под ванну и отказывался выходить. Мой идеально чистый пол покрылся пятнами, в ванной поселились мокрые полотенца, брошенные мимо корзины, а стиральная машина гудела не переставая.
Но самым страшным испытанием стала кухня. Рита и ее семейство обладали поистине феноменальным аппетитом. При этом никто из них даже не помышлял о том, чтобы помочь мне с готовкой или хотя бы помыть за собой посуду.
— Анечка, ты же хозяйка, у тебя так вкусно получается! — щебетала Рита, усаживаясь за стол и постукивая вилкой в ожидании завтрака. — Мы на отдыхе, хотим расслабиться.
В выходные я стиснула зубы и терпела. Потратила половину зарплаты, чтобы накормить эту ораву: покупала мясо, сыры, фрукты, пекла пироги. Я надеялась, что в понедельник, когда я уйду на работу, они пойдут гулять по городу, и вечером я смогу хотя бы немного отдохнуть.
Как же я ошибалась.
В среду вечером я возвращалась домой после тяжелейшего квартального отчета. Голова раскалывалась, ноги гудели. Все, о чем я мечтала — это принять душ, съесть бутерброд с сыром и упасть в кровать.
Я открыла дверь своим ключом. В квартире стоял стойкий запах немытых тел и жареного лука. Из гостиной на полную громкость орал телевизор. Я прошла на кухню и застыла на пороге.
Гора грязной посуды возвышалась над раковиной, угрожая обрушиться в любой момент. На столе были рассыпаны крошки, пролит липкий сок, а посреди этого великолепия стояла пустая сковородка с засохшими остатками яичницы.
Я машинально открыла холодильник. Пусто. Абсолютно. Не было ни моих любимых фермерских сыров, которые я берегла для себя, ни копченой колбасы, ни овощей, ни даже десятка яиц, купленных накануне. Исчезла даже банка дорогой красной икры, подаренная мне коллегами на юбилей, которую я хранила к Новому году.
В этот момент на кухню вплыла Рита в моем (!) махровом халате. Она лениво потянулась, зевнула и, не замечая моего побелевшего лица, выдала фразу, которая стала последней каплей:
— О, Ань, ты вернулась. Слушай, мы съели все твои припасы, сходи в магазин, а то дети скоро проголодаются опять. Купи там мяса какого-нибудь, колбаски, ну и к чаю чего-то сладенького. А то у тебя вообще шаром покати.
Внутри меня что-то щелкнуло. Оборвалась та самая тонкая ниточка интеллигентной терпимости, которая заставляла меня все эти дни быть «хорошей хозяйкой» и «гостеприимной родственницей».
— В магазин, значит? — тихо переспросила я. Мой голос звучал обманчиво спокойно.
— Ну да, — Рита плюхнулась на стул. — И пива Вадику захвати, он просил. Давай, мы ждем.
Я молча развернулась, вышла в коридор, обулась и вышла из квартиры.
Но пошла я не в продуктовый супермаркет у дома. Я направилась в строительный магазин, который работал до девяти вечера, а затем заехала в круглосуточный гипермаркет.
Домой я вернулась через два часа. Семья оккупантов недовольно выглянула из гостиной.
— Чего так долго? — буркнул Вадик. — Мы уже с голоду пухнем.
— Продукты на кухне. Разбирайте, — бросила я, проходя в свою спальню и закрывая дверь на замок.
Утром я проснулась на час раньше обычного. Вышла на кухню, перешагнула через брошенные Денисом кроссовки и приступила к реализации своего плана. Накануне в строительном я купила не только цепь и хороший навесной замок для холодильника, но и небольшой компактный холодильник-бар, который ночью благополучно установила в своей спальне. Туда перекочевали все деликатесы и продукты для моего личного пользования.
На кухне же я оставила только то, что купила вчера на их долю: макароны «Красная цена», дешевые сосиски, батон и самый простой чай.
Затем я села за ноутбук и распечатала несколько листов бумаги. Один из них я приклеила на дверцу большого холодильника, который теперь был надежно обмотан цепью и заперт на внушительный замок.
Около десяти утра семейство начало выползать из своих комнат, привлеченное запахом свежесваренного кофе — его я сварила исключительно для себя и теперь неспешно попивала, сидя в кресле у окна.
Первой на кухню ввалилась Рита. Она по привычке потянулась к ручке холодильника, но ее рука наткнулась на холодный металл цепи.
— Это еще что за шутки? — возмутилась она, дергая дверцу. — Аня, ключи где? Что за цирк?
На шум подтянулся Вадик, почесывая объемный живот, и заспанные дети.
— Доброе утро, уважаемые гости, — я поставила чашку на подоконник, встала и поправила безупречно выглаженную юбку-карандаш. — Никаких шуток. С сегодняшнего дня в нашем доме меняются правила проживания. Обратите внимание на прейскурант.
Я изящным жестом указала на распечатанный лист, висящий на холодильнике. Рита, щурясь со сна, начала читать вслух, и с каждым словом ее глаза становились все шире:
«Домашнее кафе “У Анны”. Прейскурант:
Завтрак стандартный (яичница из 2 яиц, сосиска, хлеб, чай) — 500 руб.
Обед домашний (суп дня, второе блюдо, компот) — 800 руб.
Ужин сытный — 700 руб.
Чашка кофе (натурального, из кофемашины) — 250 руб.
Бутерброд с колбасой — 150 руб.
Дополнительные услуги:
Мытье посуды за гостем (1 комплект) — 300 руб.
Стирка личных вещей гостя (1 загрузка машинки) — 500 руб.
Уборка разбросанных вещей в местах общего пользования (за 1 вещь) — 100 руб.
Использование безлимитного Wi-Fi (сутки) — 200 руб. с устройства (пароль изменен).
Внимание! Обслуживание производится только по 100% предоплате. Чаевые (10%) приветствуются.»
На кухне повисла мертвая, звенящая тишина. Слышно было только, как за окном проехала машина.
— Ты… ты совсем из ума выжила? — наконец выдавила из себя Рита, покрываясь красными пятнами негодования. — Какие деньги?! Мы же родственники!
— Вот именно, Рита, — я сделала шаг вперед, глядя ей прямо в глаза. Мой голос был твердым и холодным. — Мы родственники. А родственники приезжают в гости
с тортиком, помогают накрывать на стол, моют за собой посуду и уважают дом, в который их пустили. Вы же перепутали квартиру сестры бывшего мужа с отелем “Всё включено”. Вы требовали обслуживания, вы съели мои продукты на весьма круглую сумму, вы превратили мою квартиру в свинарник. А вчера ты приказала мне, уставшей после работы женщине, идти в магазин, чтобы обслуживать вас дальше.
— Да как ты смеешь! — взвизгнул Вадик. — Мы к ней со всей душой, а она нам счета выставляет! Жлобиха!
— Вадик, тон сбавь, — я скрестила руки на груди. — В моем доме кричать не позволено. Хотите жить как в отеле — платите как в отеле. Не хотите — дверь там. В шкафчике лежат дешевые макароны и сосиски по акции. Можете приготовить сами. Плита пока бесплатная. Но если оставите после себя грязную сковородку
— штраф 1000 рублей, иначе я просто заберу ручки от конфорок.
— Мам, у меня интернета нет, — подал голос Денис, оторвавшись от телефона. — Я в рейд зайти не могу.
— Пароль изменен, Дениска, — мило улыбнулась я. — Двести рублей, и рейд спасен.
Рита задыхалась от возмущения. Она схватила свой телефон, видимо, порываясь позвонить моему бывшему мужу, чтобы пожаловаться, но вовремя вспомнила, что он сам с ней не общается из-за ее постоянных просьб одолжить денег.
— Мы не дадим тебе ни копейки! — гордо заявила Рита. — Собирайтесь, дети. Ноги нашей в этом сумасшедшем доме не будет!
— Ваше право, — я пожала плечами, взяла свою сумочку. — Я ухожу на работу. Надеюсь, вечером, когда я вернусь, в моей квартире будет чисто, тихо и пусто. Если оставите грязь — вызову клининг, а счет отправлю вам заказным письмом по месту прописки. И поверьте, я найду способ взыскать эти деньги. Я все-таки бухгалтер.
Я развернулась, вышла в коридор, обулась и спокойно покинула квартиру. На душе было так легко, словно я сбросила с плеч мешок с цементом.
Весь рабочий день я чувствовала себя превосходно. Коллеги даже заметили, что я как-то подозрительно бодра для человека, у которого гостит табор родственников. Я лишь загадочно улыбалась.
Вечером, подходя к своей двери, я испытала легкий укол тревоги. А вдруг они назло устроили погром? Вдруг не уехали?
Я повернула ключ в замке. В квартире стояла благословенная, исцеляющая тишина.
Я прошла в коридор. Обуви не было. Чемоданов тоже. Из-под ванны, осторожно переступая лапами, вышел Маркиз и требовательно мяукнул, прося есть.
Я заглянула в гостиную — пусто. На кухне — идеальный порядок. Раковина блестела. На столе не было ни крошки. Даже мусорное ведро было вынесено.
На кухонном столе, придавленная чистой солонкой, лежала бумажка. Это был мой прейскурант. На обратной стороне неровным, злым почерком Риты было написано:
«Подавись своими макаронами. Больше мы к тебе ни ногой!».
Рядом с бумажкой сиротливо лежала купюра в двести рублей. Видимо, Денис все-таки не выдержал и купил доступ к Wi-Fi перед отъездом, оставив деньги на столе.
Я рассмеялась. Громко, искренне, откидывая голову назад. Смех заполнял мою чистую, уютную квартиру, очищая ее от последних воспоминаний об этих наглых визитерах.
Я взяла двести рублей, сунула их в карман, сняла замок с холодильника и достала оттуда бутылку хорошего белого вина и кусочек бри.
Мой дом снова стал моей крепостью. И теперь на его воротах висел огромный невидимый замок, ключ от которого был только у меня. И отдавать этот ключ кому-либо, кто не знает слова «уважение», я больше никогда не собиралась.
Налив себе бокал вина, я села в кресло-качалку, посадила на колени мурчащего Маркиза и открыла книгу. Впереди были чудесные, тихие, абсолютно мои выходные. А домашнее кафе «У Анны» навсегда закрылось на переучет.