Свекровь пустила квартирантов, а жить пришла к невестке.
— Я у вас поживу до весны, ключи мне муж дал.
Римма Сергеевна шагнула через порог, волоча за собой пузатый клетчатый чемодан.
Колесики противно скрипнули по кафелю в прихожей. В свободной руке она сжимала связку ключей. На кольце болтался брелок в виде пластикового медведя. Тот самый, который странным образом пропал с тумбочки на прошлой неделе.
Кира даже куртку снять не успела. Она только вернулась с работы и доставала из сумки папку с рабочими сметами. В замке повернулся ключ, и дверь распахнулась.
— Девочка моя, ты не стой на проходе, дай пройти, — напористо скомандовала свекровь.
Она попыталась протиснуться мимо невестки в глубь коридора.
— У меня там внизу еще два баула с рассадой и посудой. Егорка обещал после работы занести.
Кира не сдвинулась с места. Она окинула взглядом чемодан, ключи в руке свекрови и приоткрытую соседскую дверь. За ней в полумраке тамбура маячила любопытная пенсионерка тетя Тоня.
— Здравствуйте, Римма Сергеевна. А по какому, собственно, поводу переезд?
— Так у меня трубы меняют!
Свекровь всплеснула руками, но ключи не выпустила.
— И вообще, ремонт я затеяла. Чего я буду по чужим углам мыкаться, когда у родного сына двушка пустует? Вы же с утра до вечера на работе.
Римма Сергеевна поправила сползающий шарф.
— Я вам и ужин сготовлю, и приберусь. Родня же!
Она снова попыталась шагнуть вперед и даже толкнула Киру чемоданом в голень.
Кира будничным тоном поставила сумку на скамью в прихожей.
— Минутку.
Она расстегнула молнию на кожаной рабочей папке. Бумаги громко шуршали. Тетя Тоня на площадке навострила уши.
Римма недовольно скривилась, но остановилась.
— Какую еще минутку? Кира, не выдумывай, пусти мать в дом. Я с дороги устала.
Она тяжело оперлась на ручку чемодана.
— У меня давление скачет со вчерашнего вечера.
Кира достала несколько скрепленных степлером листов. Положила их на тумбу прямо поверх квитанций за коммуналку. Следом из кармана куртки появилась обычная шариковая ручка.
— Это что за новости?
Римма подозрительно уставилась на бумаги.
— Договор найма жилого помещения, — невозмутимо ответила Кира.
Она придвинула листы ближе к краю тумбы.
— Я его как раз сегодня продлила на следующий год. Читайте пункт три точка четыре. И пункт пять точка два заодно.
Свекровь нахмурилась. Она демонстративно достала из кармана пальто очки на цепочке и водрузила их на нос.
— «Проживание третьих лиц, не внесенных в договор, допускается на срок не более трех суток…»
Она запнулась, вглядываясь в напечатанные цифры.
— «В случае выявления факта проживания иных лиц, наниматель уплачивает штраф в размере пятидесяти процентов от месячной ставки…» Это что за суммы такие бешеные?
— Это коммерческий найм, Римма Сергеевна. Квартира не Егора. И даже не наша общая. Квартиру снимаю я по паспорту. Договор оформлен лично на меня.
— Как это ты?
Обомлела свекровь и даже очки сняла.
— Егорка сказал, вы вместе платите! С семейного бюджета!
Кира скупо улыбнулась.
— Давайте по факту. Семейного бюджета у нас нет. Егорка последние четыре месяца ипотеку за свою студию в пригороде закрывает.
Кира сцепила пальцы перед собой.
— Ту самую, которую вы, кстати, успешно сдаете квартирантам. А на жизнь, продукты и аренду этой двушки скидываюсь только я. Из своих личных денег.
Римма перевела взгляд с невестки на бумагу. Губы у нее сжались в тонкую линию.
— Ты мне зубы не заговаривай. Мы — одна семья. У вас законный брак. Егор мой сын, имеет право мать в дом пустить!
— Имеет. На три дня по закону.
Кира постучала пальцем по пункту в договоре.
— Дальше нужно согласовывать с собственником по Гражданскому кодексу. Иван Борисович у нас человек въедливый. В подъезде камера висит, он ее каждый день проверяет. Если вы тут останетесь, мне впаяют штраф. Это немало.
Она придвинула ручку к бумагам.
— Вы планируете жить здесь до весны. Это пять месяцев. Подписывайте расписку, что обязуетесь покрывать этот штраф от собственника из своего кармана. И плюс вода по счетчикам.
Кира встретилась со свекровью холодным взглядом.
— Завтра переведете мне на карту аванс, я его хозяину отправлю. И живите на здоровье. Ужин можете не готовить, я доставку заказываю.
Свекровь отдернула руки от тумбочки, будто бумаги были раскаленными.
— Да ты в своем уме?!
Ее голос сорвался на визг.
— С родной матери деньги драть за угол? Да я Егору сейчас позвоню! Он тебе быстро мозги на место вправит. Совсем совесть потеряли молодухи!
— Звоните.
Кира прислонилась плечом к дверному косяку. На площадке деликатно хлопнула дверь. Тетя Тоня поняла, что бесплатного мордобоя не будет, и ушла в квартиру.
Римма дрожащими пальцами вытащила телефон. Гудки шли долго. Наконец в трубке раздался приглушенный голос мужа.
— Да, мам?
Свекровь тут же переключилась на громкую связь.
— Сыночек! Твоя мымра меня на порог не пускает! Требует какие-то штрафы оплачивать за проживание! Ты вообще мужик в доме или кто? Скажи ей немедленно, чтобы пустила мать!
В трубке повисла тягучая пауза. Слышно было, как на заднем фоне шумят машины. Егор явно шел от парковки к метро.
— Мам, ну…
Голос у него был сбивчивым.
— Ну я же просил не сегодня. Я же сказал, давай на выходных обсудим нормально.
— Что обсудим?!
Рассвирепела Римма и топнула ногой.
— Я уже с вещами приехала! Ты мне сам ключи дал! Сказал, приезжай и живи!
Кира наклонилась ближе к телефону.
— Егор. Ты забыл упомянуть, что за эту квартиру платишь ноль рублей? Или ты планировал сам за маму штрафы собственнику выплачивать? Из тех денег, что занимал у меня на зимнюю резину?
На том конце провода кто-то нервно кашлянул.
— Кир, ну ты чего начинаешь при маме…
Егор явно занервничал.
— Ну мама же. У нее там рабочие плитку сбивают. Грязь, пыль. Ей реально жить негде.
Муж шумно вытянул воздух.
— Сами разберитесь как-нибудь, по-женски. Я перезвоню, в метро спускаюсь.
Связь оборвалась. Короткие гудки ударили по ушам.
Римма Сергеевна опустила телефон. Ее боевой запал как-то разом испарился. Она посмотрела на свои баулы у лифта, потом на чемодан, который так и стоял на пороге.
— Разберемся, значит, — подытожила Кира.
Она кивнула на расписку.
— Ручка на тумбочке, Римма Сергеевна. Если денег на штрафы жалко, можете переехать в ту самую студию. За которую ваш сын ипотеку надрывается платит. Выгоните своих квартирантов и живите. Там и ремонт свежий, и трубы новые.
Свекровь молчала.
Она отлично знала, что квартиранты платят кругленькую сумму. Эту сумму она исправно откладывала себе на накопительный счет. Терять такой доход ради сомнительного удовольствия спать на раскладушке у невестки в ее планы явно не входило.
— Гадина ты, Кирочка, — процедила свекровь.
Она поджала губы.
— Какая же ты меркантильная гадина. Бедный мой мальчик.
— И вам не хворать. Ключи оставьте.
Римма с силой швырнула связку на деревянную тумбу. Брелок-медведь жалобно звякнул пластиком. Она развернулась, дернула за ручку чемодана и покатила его к лифтам. Колесики снова мерзко заскрипели по кафелю.
Кира дождалась, пока двери лифта закроются. Взяла ключи, убрала бумаги обратно в папку и закрыла за собой дверь на два оборота.
Вечером в квартире было тихо. Кира сидела на кухне с ноутбуком, когда в коридоре щелкнул замок.
Егор вошел тяжело. Бросил куртку на обувницу, прошел на кухню, даже руки не помыв. Лицо у него было красное, помятое.
— Ты зачем мать выгнала?
Он с порога пошел в наступление.
— Она мне весь вечер звонит, плачет. У нее давление двести. Пришлось ей обратно к себе ехать, в эту разруху.
Кира не отрывала взгляд от экрана ноутбука.
— Я никого не выгоняла. Я предложила ей оплатить расходы, которые возникнут из-за ее проживания. Она отказалась.
— Какие расходы?!
Егор повысил голос и оперся руками о край стола.
— Это наша квартира! Мы семья! Какое право ты имеешь с моей матери деньги трясти?
Кира закрыла ноутбук.
— Это не наша квартира, Егор. Давай по факту.
Она сложила руки перед собой.
— Три года назад ты купил студию на этапе котлована. И чтобы в случае чего я не претендовала на эти метры, ты притащил меня к нотариусу. Помнишь?
Егор моргнул и чуть отстранился от стола.
— При чем тут это?
— При том. Мы подписали брачный договор. По которому моя зарплата — это моя зарплата. А твои долги — это твои долги. Недвижимость раздельная. Так?
— Так. Но это для безопасности инвестиций было!
— Замечательно. Так вот, безопасность работает в обе стороны. Я снимаю эту двушку. Договор на меня. Хозяин запрещает проживание родственников без доплаты.
Она выдержала паузу.
— Если твоя мама хочет тут жить — она доплачивает хозяину. Либо доплачиваешь ты. Но ты не доплатишь. Потому что у тебя нет денег. Ты даже за коммуналку здесь не скидывался с сентября.
Егор попытался найти новый аргумент. Он прошелся по кухне, дернул дверцу холодильника, ничего там не взял и захлопнул.
— Кир, ну ты чего как бухгалтер?
Голос у него стал заискивающим, тягучим.
— Мы же близкие люди. Ну вошла бы в положение. Мама хотела сэкономить немного. Ремонт сейчас знаешь сколько стоит? Стройматериалы одни в копеечку выходят.
— Знаю. А еще я знаю, что она получает деньги с твоей студии. Почему она не может оплатить ремонт оттуда?
— Ну она откладывает… Ей же на путевку надо.
Егор отвел глаза.
— Понятно. На путевку надо, а я должна оплачивать ее проживание из своего кармана и рисковать тем, что хозяин нас выставит.
Кира встала из-за стола.
— Ключи ты зачем ей сделал? Тайком?
— Я не тайком!
Егор снова попытался возмутиться.
— Я просто забыл сказать. Забегался на работе.
— Медведя с моей связки тоже случайно снял, чтобы ей повесить?
Ответа не последовало. Муж смотрел в окно, делая вид, что на парковке происходит что-то невероятно интересное.
— Сами разберитесь, говоришь?
Кира усмехнулась.
— Я разобралась. Больше никаких дубликатов. И никаких тайных гостей. Хочешь помогать маме — помогай из своих. Если что-то не устраивает, студия у тебя есть. Свежая, с ремонтом.
— Ты мне указываешь, где жить?
— Я обозначаю границы, Егор. Ты сам хотел жить по договору. Вот мы и живем.
Он махнул рукой, пробурчал что-то невнятное про женскую меркантильность и ушел в спальню.
Утром субботы скандал вспыхнул с новой силой.
Егор проснулся поздно. Долго гремел посудой на кухне, потом пришел в гостиную, где Кира гладила рубашки на рабочую неделю.
— Я тут подумал, — начал он с порога.
Голос звучал уверенно, явно репетировал эту речь в ванной.
— Раз ты такая принципиальная, давай делить все по-честному.
Кира выключила утюг.
— Давай. Слушаю.
— Ты не пустила мою мать. Из-за тебя ей пришлось снять номер в гостинице на две ночи, пока рабочие там цемент заливали.
Он скрестил руки на груди.
— Я считаю, ты должна компенсировать половину этой суммы. Это справедливо. Из-за твоих капризов семья несет убытки.
Кира присела на край дивана.
— Семья несет убытки?
Она даже не повысила голос.
— Егор, семья несет убытки, потому что ты два месяца назад взял микрозайм на семьдесят тысяч.
Муж резко опустил руки вдоль туловища.
— Откуда ты…
— Уведомления из банка приходят на старую почту, к которой у меня есть доступ на планшете.
Кира поправила воротник на выглаженной рубашке.
— Ты взял микрозайм под бешеный процент, чтобы купить матери новую кухню. Потому что квартиранты в твоей студии старую якобы испортили.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты не платишь аренду здесь. Ты не покупаешь продукты. Ты взял долг, который теперь растет каждый день.
Кира чуть подалась вперед.
— И ты требуешь с меня деньги за гостиницу для твоей мамы, которая каждый месяц кладет себе на счет кругленькую сумму с твоей недвижимости.
Егор попятился к двери.
— Это мои личные трудности! Тебя они не касаются! По брачному договору!
— Вот именно.
Кира аккуратно повесила рубашку на плечики.
— По договору они меня не касаются. Поэтому никаких компенсаций за гостиницу не будет. И за аренду этой квартиры со следующего месяца ты платишь ровно половину. Или ищешь себе другое жилье.
— Ты не потянешь эту двушку одна!
Выпалил он, цепляясь за последний аргумент.
— Хозяин поднимет цену с января, ты сама говорила! Приползешь еще просить, чтобы я скинулся!
Кира достала телефон и открыла банковское приложение.
— Я уже полгода как руководитель отдела, Егор. Зарплату мне повысили в два раза. Я эту квартиру могу снимать еще лет пять без ущерба для бюджета.
Она повернула экран к нему.
— Я просто ждала, когда ты начнешь вести себя как взрослый мужик. А ты начал таскать мои ключи для мамы.
Егор смотрел на экран смартфона, где светилась сумма последней зарплаты жены. Лицо у него пошло красными пятнами.
— Ах вот как, — процедил он сквозь зубы.
Он развернулся на пятках.
— Значит, деньги важнее. Понятно.
Через два часа он съехал.
Тихо, без дополнительных скандалов. Он собрал свои вещи в две большие спортивные сумки. Квартирантов матери он выгонять не стал — не хватило духу спорить с Риммой Сергеевной. Позвонил какому-то приятелю с работы и напросился на свободную койку в бытовке.
На кухонном столе он оставил короткую записку. В ней кривым почерком значилось, что ему нужно время «подумать о границах в семье и о том, куда ушла любовь».
Кира прочитала эту записку, стоя в прихожей в уличной обуви. Затем скомкала листок, выбросила его в мусорное ведро и пошла заваривать кофе.
Квартира была полностью в ее распоряжении. И платить за нее одной оказалось гораздо проще, чем тянуть на себе чужую ипотеку, чужие секреты и чужие обиды.