— Ларис, ну как так можно? Дети же без образования останутся! — Анжела картинно заламывала руки. — Ты же не можешь так с нами поступить! — Могу, Анжел. Ещё как могу, — Лариса невозмутимо помешивала кофе. — Но ты же… ты же всегда помогала! — всхлипнула сестра. — Что я теперь детям скажу? Что тётя Лариса всё отдаёт каким-то собакам? — Кошкам тоже, — спокойно уточнила Лариса. — Знаешь, Анжела, я много думала последнее время. — Ты с ума сошла! — Анжела вскочила.
— Это всё этот твой коуч, да? Лариса едва заметно поморщилась и достала из шкафчика толстую синюю папку. — Вот, смотри. Я тут всё подсчитала. За последние пять лет только на твоих детей ушло около шести миллионов. Репетиторы для Кирилла, Машкино поступление в медицинский, её съёмная квартира… — И что теперь? Попрекаешь? — Анжела снова всхлипнула. — Нет. Просто констатирую факты. Знаешь, что меня больше всего удивляет? Что ты при этом умудряешься сидеть без работы.
А вот наша мама… — Только не начинай! Опять про маму и её две работы? — Начну. Потому что я помню, как она вставала в пять утра, чтобы нас прокормить, пока папа пил. И я поклялась себе, что добьюсь всего сама. И добилась. А потом… потом начались бесконечные “Ларис, выручи”. И я помогала. Всем. Думала, вот сейчас, ещё немножко — и вы встанете на ноги. Но нет. Вы просто… привыкли.
Анжела сникла: «Но ты же… у тебя же есть деньги… Ты же можешь помочь…» — Могу, — согласилась Лариса. — Но больше не хочу. Знаешь, почему? Потому что это не помощь. Это… это как наркотик. Чем больше даёшь, тем больше нужно. И я устала быть вашим дилером. В прихожей раздался звонок. «А, вот и остальные подтягиваются. Я всех собрала».
В прихожей толпились тётя Валя, Наташка, Гоша и капризная племянница Катька. Когда все расселись вокруг стола, Лариса осталась стоять. — Я собрала вас, чтобы сообщить важные новости. Я приняла решение кардинально изменить свою жизнь. — Замуж выходишь? — оживилась тётя Валя. — Нет, тётя. Я решила продать квартиру, машину и долю в бизнесе.
В кухне повисла тяжёлая тишина. — И… и что? — осторожно спросила Наташка. — А деньги я переведу в благотворительный фонд помощи бездомным животным. Все документы уже готовы, — Лариса похлопала по синей папке. — А сама перееду в деревню. Присмотрела уже домик. Буду разводить коз, делать сыр… — ЧТО?! — раздался многоголосый вопль. Следующие полчаса превратились в театр абсурда. Тётя Валя хваталась за сердце. Наташка истерически доказывала, что лучше вложить деньги в её новый проект.
Катька рыдала о том, что ей осталось всего три года до диплома дизайнера. Лариса спокойно ждала, когда первая волна схлынет. Потом подняла руку: — А теперь внимание. История про фонд и коз — проверка. Я хотела понять, как вы отреагируете. — В каком смысле? — прищурилась Наташка. — В прямом. Никто из вас не спросил, всё ли у меня в порядке. Почему я решила всё бросить. Не заболела ли я. Вас волновали только деньги. МОИ деньги. Она достала из папки несколько листов.
— Вот здесь — полный отчёт о том, сколько я потратила на каждого из вас… А теперь главное: я больше не буду давать вам денег. Совсем. Никому. — Но как же… — начала было тётя Валя. — Никак. Я готова помогать иначе. Могу оплатить курсы повышения квалификации. Помочь составить резюме. Свести с нужными людьми для трудоустройства. Но денег больше не дам. Ни копейки. — Ты не можешь так с нами поступить! — взвизгнула Катька.
— Мы же семья! — Именно потому, что мы семья, я так и поступаю. Потому что настоящая семья — это не банкомат. — Значит, ты просто вычёркиваешь нас из своей жизни? — глухо спросил Гоша. — Нет, братик. Я просто перестаю быть вашим кошельком. У каждого из вас есть выбор: либо принять новые правила и начать что-то делать самостоятельно, либо… просто вычеркнуть меня. А теперь прошу всех удалиться.
Они уходили молча. Последней задержалась Анжела: — Ларис… А как же дети? — Кирилл может пойти в обычную школу. Машу я доучу — два года осталось. А вот Диму… Диму тебе придётся самой поднимать. Устраивайся на работу, Анжел. Хватит прятаться за материнство. Когда за сестрой закрылась дверь, Лариса медленно опустилась на стул.
Вечером раздался звонок от Гоши: — Слушай, сестрёнка… — голос брата звучал непривычно трезво. — Я тут подумал… Ты это… права наверное. Я тут узнал про одни курсы… программистов… Лариса улыбнулась: «Скинь ссылку, посмотрю программу. Если нормальная школа — оплачу обучение». На следующий день написала Катя: “Тётя Лариса, я забираю документы из института. Устроилась администратором в салон красоты. Буду работать и параллельно учиться на парикмахера.
Сама.” Наташка объявилась через неделю: «Ларис… Поможешь составить резюме?» Только Анжела молчала. Две недели. А потом Лариса случайно встретила её в супермаркете — в форменном жилете кассира. — Ой, — сестра смутилась. — А я… я вот… — Молодец, — искренне сказала Лариса. Они поговорили — впервые за много лет как равные, без просьб и одолжений. А через месяц Лариса действительно купила домик в деревне.
Не для побега, а для отдыха по выходным. И завела не козу, а смешного лохматого пса из приюта. Постепенно все привыкли к новым правилам. Кто-то отдалился, кто-то стал ближе. Но главное — Лариса наконец почувствовала себя свободной от роли единственного буксира, тянущего всех остальных. Теперь, когда она перестала быть для родни источником финансирования, отношения постепенно становились нормальными. Человеческими. И это было прекрасно.